– Это тебе, – кладёт на лавочку рядом. – А это ей, – притягивает шарик и касается пальцем пухлой щёчки. Улыбается как-то по-доброму, отчего в груди все сжимается.
– Так похожа на него, – тихо произносит.
А я не знаю, каким чудом сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Потому что снова представляю Влада рядом. А он бы не одобрил эту сырость на моём лице. Вообще, я сейчас постоянно так живу – будто ничего не изменилось. Психологически помогает. А физически – ломка. По его улыбке. По смеху. По живой мимике. По прикосновениям. Даже по татуировкам, которые изначально казались самым настоящим мракобесием.
Да, попахивает каким-то расстройством, но мне всё равно, как это выглядит со стороны. Мне так комфортно. Может, на том и держусь. И, в принципе, даже не против стать героиней какого-нибудь фэнтези – чтобы с ним в другом времени пересечься и заново всё прожить. Под другим именем, в другом городе. Всё равно. Только бы ещё раз. Потому что того времени, что было нам дано, мне катастрофически не хватило.
– Глаза у тебя… глубокие, – говорит Демьян, разглядывая мою вторую белокурую красавицу. – Будто слишком мудрые для одного года. Да, Верочка?
– Пойдем, прогуляемся? – предлагаю я. Хотя желание – сбежать. Каждое появление Демьяна мне даётся с трудом. А он, как назло, зачастил. Прошлый визит так и вовсе чуть не довёл до нервного срыва.
– Пойдем, – соглашается он.
– Алиса как?
– Всё хорошо. Как и предсказывал Влад – растет талантливая скрипачка.
– Вам бы обратно в Москву. И мне было бы спокойнее. Пойдешь ко мне в команду? Мне нужны толковые специалисты. Позарез.
– За этим приехал? Я не поеду.
– Не только. Веру поздравить. Тебя. И ты зря отказываешься. Ну что тебя здесь держит?
– Тут мне спокойнее.
– Жить воспоминаниями?
Я не отвечаю. Прошу няню присмотреть за детьми, и мы с Демьяном идём по аллее. Он рассказывает о своих делах, тему Влада больше не трогает. Потом возвращаемся к детям.
– Мы тут столик сняли в детском кафе, – киваю на здание неподалёку. – Там Веру торт со свечкой ждёт. Ты с нами?
– Разве пропущу такой момент? – протягивает руки, и Вера, к моему удивлению, с охотой тянется в ответ.
Мы идём вместе к кафе, рассаживаемся. Сажаю Веру к себе на колени, она извивается, хочет к торту, сдувает свечку, прыгает и показывает пальцем, что нужно повторить.
– Что бы понимала, – смеётся Демьян.
Потом просит поменяться местами и сажает Веру к себе на колени. Она задувает свечку по второму кругу. Подпрыгивает от восторга – и это, чёрт возьми, очень трогательно. Я не говорю вслух, но… Сколару удивительно идёт возиться с детьми. Хоть мягкостью он не блистает, а за эти годы и вовсе стал жёстче. Но сейчас приятно на него смотреть.
Алиса подбегает к Вере, обнимает, чмокает в щёку и убегает обратно.
– Сфотографируй нас с ней, – просит Демьян, вытирая Вере рот салфеткой. Она отворачивается, возмущается, пытается его испачкать. И в итоге делает это.
Демьян улыбается. А мне будто ножом по сердцу эта его фраза. Такая простая. С такой легкостью сказанная. От Влада бы я таких слов точно не дождалась. Хотя пару раз он всё же просил… Один снимок, мой любимый, стоит на тумбочке. С Мадейры.
Я делаю серию кадров. Потом прошу няню нас сфотографировать. Не знаю, зачем. Просто… Демьян единственный, кто знал Влада по-настоящему. Ну и ещё Вика с Диего. Иногда мне всё это кажется прекрасным сном. Хотя отчасти так и было. С продолжением в виде его дочки.
Появление Веры, наверное, и вытащило меня из бездны. Я даже не подозревала, что беременна. Думала, мне плохо от горя, от того, что потеряла Влада. Тошнота, обмороки, слабость, сонливость. Про месячные я вообще не думала. Пока однажды не попала в больницу и там не услышала свой «диагноз». Испытав тогда новый шок.
Вспоминать те дни больно. Пустота. Пропасть. Будто летишь, летишь – и не можешь удариться об землю.
– Тань, Вера наелась и хочет побегать, – подходит Катя. Забирает малышку и уводит ее в парк.
Мы с Демьяном снова остаёмся одни, доедаем торт, заказываем кофе. Темы заканчиваются, между нами повисает молчание.
– Я… – начинает он. И замолкает. Потом продолжает: – У меня есть кое-что для тебя. Долго не знал, отдавать или нет…
Я замираю.
– Влад оставил мне это письмо в свой последний приезд. Возможно, уже тогда что-то чувствовал. Сказал: «Если всё пойдёт не так, передай Тане». Но всё пошло… не так, как он думал. Я не знал, когда отдать.
Он достаёт из внутреннего кармана запечатанный конверт. Бумага чуть пожелтела по краям. Почерк четкий, я узнаю его сразу.
– Что там?
– Я не читал. И не стану. Просто… сейчас – можно. Это как середина моста: назад нельзя, а вперед страшно. Потому что непонятно, как теперь жить, любить, существовать. Но надо, Тань. Слышишь?
– Кому надо? У меня всё хорошо.
– Тут точно не будет хорошо.
– А где будет? В Москве?
– Сейчас, возможно, ничто не даст удовлетворения. Ни одно решение. Но переезд в Москву даст движение. А движение – это выход.
