Мы почти подъезжаем к Москве, когда одновременно приходят два сообщения. Одно от Таранова, другое от Толи. Оба предлагают встретить нас с Алисой.
Дожила. Уже разрываюсь между любовником и мужем. Ну ладно, почти бывшим мужем. Наш с Толей брак на последнем издыхании – осталось только получить финальное решение и печать в паспорте «брак расторгнут». Еще полгода назад одна мысль об этом выбила бы почву из-под ног, а сейчас… Сейчас появилось четкое, уверенное принятие. У любых отношений есть черта, которую нельзя переступать. Нельзя переходить на личности, тыкать прошлым, совершать подлость. Потому что это неизбежно отравляет настоящее. А уж когда в этом замешан ребенок – вообще становится страшно. Как по минному полю – шаг влево, шаг вправо, и все может полететь к черту.
– Мам, мам, а когда мы еще куда-то поедем? – Алиса катает по дивану вагончики-поезда, и кажется, будто внутри нее встроена неубиваемая батарейка. Ребенок, в котором нет усталости. Она вечно заряжена на полную катушку – словно эта поездка ее не вымотала, а наоборот, подпитала энергией еще сильнее. Маленький, любопытный генератор.
А я вроде и отдыхала вместе с ней, но сегодня чувствую себя совершенно разбитой. Наверное, дорога так действует. А стук колес так и вовсе навевает какую-то грусть. И я вдруг отчетливо понимаю, как сильно хочу увидеть Таранова. Не просто хочу – нуждаюсь. В его взгляде, в его голосе, в его тепле. Эта тоска не телесная даже. Я будто недогрета изнутри, и только он может это поправить.
И в то же время – отчаянно хочу завершить формальности с Толей. Хочу вынуть этот болезненный занозистый гвоздь из своей жизни. Без попыток помириться, без «ну давай ради ребенка попробуем», о чем я уверена – он станет просить. Они оба. Елена Николаевна присоединится и будет давить на то же самое. И явно не ради благополучия Алисы, а потому что Толе плохо.
– Мам, мам! – зовет Алиса, пока я, погрузившись в телефон, отвечаю Толе и Владу, что не нужно нас встречать, мы сами доберемся на такси. Так точно спокойнее. Для всех.
– Не знаю, Алиса. Маме теперь нужно много работать. Но мы же отлично провели время, правда?
– Еще как! А когда я увижусь с бабушкой?
До сих пор тревожит мысль отдавать дочку на выходные Елене Николаевне. Свекровь умеет говорить убедительно. Она напориста, властна, а эти ее: «я знаю, как лучше», могут сыграть сейчас против. Вдруг начнет давить через Алису, издалека обсуждать с ней, как было бы хорошо, если бы папа и мама снова стали жить вместе и все бы было как раньше. А Толя… Толю иногда переклинивает. Может сорваться, может уехать с Алисой без разрешения – у него свои, извращенные представления о праве отца и мужа. Хотела бы я, чтобы все проблемы решались взмахом волшебной палочки, чтобы все были довольны и счастливы. Но, похоже, так бывает только в сказках. И то – в самом конце.
Поезд мягко замедляет ход, вагоны вздрагивают и, качнувшись, останавливаются. Алиса радостно подпрыгивает, хватает свой маленький рюкзак и смотрит на меня с нетерпением. Мы спускаемся по ступенькам вагона на платформу, забираем чемодан и выходим на улицу. Свежий воздух ударяет в лицо, слегка бодрит, и я окидываю взглядом привокзальную площадь.
– Привет! – вдруг слышится знакомый голос.
Перед нами стоит Лена. Улыбается широко и тепло, и от этого у меня самой на душе становится легче. Ее появление – неожиданное, но такое нужное.
– Тетя Лена! – Алиса бросается к ней с локомотивом в руках.
– Не ожидали? – подхватывает Алису на руки, звонко чмокает ее в щеку, а потом, вернув на землю и приобняв меня, ведет к своей машине. – Подумала, что вы будете уставшие. Захотелось порадовать.
– У тебя это получилось, – жмусь к Лене в ответ.
Как все-таки хорошо, когда у тебя есть надежные друзья, готовые прийти всегда на помощь и просто так сделать приятное.
Мы едем домой, Алиса увлеченно рассказывает Лене о своем путешествии, перебирая каждый момент, как бусинки на нитке. А Лена слушает – действительно слушает, не притворяясь и с интересом расспрашивает о нашей поездке. Я сижу на пассажирском сиденье, молчу, наблюдаю, как за окном мелькает город. Вспоминаю о Минеральных Водах, о нашем с дочерью отпуске, полученных эмоциях. И заканчиваю мыслями о Владе. Я соскучилась по Таранову и оказываюсь совершенно не в состоянии контролировать свои мысли о нем. А он? Хоть чуть-чуть думал обо мне в эти дни?
Вечерняя Москва, суетливая, шумная и как будто встречает неохотно – мы попадаем в длинную пробку. Когда подъезжаем к дому, Лена глушит двигатель. Алиса отщелкивает ремень безопасности, выскакивает на улицу, а подруга тут же поворачивается ко мне:
– Ну, как съездила? Отдохнула хоть немного?
– Да вроде отдохнула. Хотя, знаешь, чувствую себя так, будто после этого отдыха нужна еще неделя отдыха.
– Толя донимал?
– Ты знаешь, удивительно, но нет. Вначале лишь немного. А потом его как подменили.
– Хоть какие-то положительные новости. А возвращение… оно всегда сложно дается, Через пару дней придешь в себя, – улыбается Лена, и мы втроем поднимаемся в квартиру.
