Дома я разбираю вещи, Алиса занята игрушками, как вдруг телефон начинает настойчиво звонить. И я даже знаю, чье имя сейчас увижу на дисплее. И не ошибаюсь. Толя. Не хочется отвечать, но он не перестает, пишет сообщение: «Ответь, пожалуйста».
И ведь не успокоится. А если молчать – еще и приедет. А я сегодня не хочу с Толей встречаться, тем более что-то обсуждать.
Вздыхая, беру трубку.
– Привет. Вы добрались? – даже не дает поздороваться.
– Добрались, все в порядке.
– Надо поговорить, Тань. Когда мы сможем увидеться?
Ну вот, началось. А после моего отказа все продолжится.
– Давай завтра после работы, сегодня я устала.
– Может, я подъеду? – произносит с надеждой. – Очень по вам соскучился.
– Нет, я правда устала.
И в нашем случае с Толей все больше психологически.
– Хорошо, до завтра.
Голос у него моментально становится недовольный.
А я завершаю разговор, чувствуя облегчение, смешанное с неприятным осадком. Он теперь тень прошлого, которую я пытаюсь стряхнуть с плеч. Но Толя усердно цепляется и не отпускает.
После ужина веду Алису в спальню, укладываю ее в кровать, глажу по волосам. Она долго не засыпает, ворочается, а потом, как по щелчку, у нее будто выключают внутри свет. Смотрю на дочь, продолжая гладить по голове, и таю от нежности. Ребенок, не знающий пока всех сложностей взрослого мира. И пусть так будет как можно дольше.
Вдруг снова вибрирует телефон. На этот раз – сообщение от Влада. Сердце пропускает удар, когда я его открываю.
«Татьяна, у вас пропусков по работе набралось, аванс был выдан, и так, по мелочи, недочеты всплыли. Надо бы объясниться», – читаю строки и чувствую, как губы сами расплываются в улыбке.
Объясниться, значит. А сам он пропал на несколько дней. Мало звонил, редко писал. Отчасти понимаю, почему завоевал внимание и интерес Алисы, когда они познакомились. Таранов похож на поезд: может исчезнуть, а потом вернуться как ни в чем не бывало. С расписанием, только ему понятным.
«Сегодня не могу, извините, Владислав Александрович», – пишу ему в официальном тоне. И делаю это нарочно.
«Штраф?» – почти сразу же прилетает ответ.
Улыбаюсь.
«Видимо, дело и впрямь безотлагательное, раз вводятся дополнительные санкции. Во сколько?» – набираю сообщение дрожащими пальцами, потому что воображение уже подкидывает картинки нашей встречи. И ее продолжения.
«Через час. Водителя пришлю. Удобно?»
«Семена?»
«Его-его».
«Все-таки подошел?»
«Ну еще бы. Молчит аки рыба, водит аккуратно и исполнителен. Босс удовлетворен».
«Тогда мне премия полагается, а не штраф? Я еще и кадровик твой личный».
Перезванивает.
– Интерес у меня к тебе личный, Татьяна. Жду.
И это звучит так будоражаще, что, когда представляю, как увижу Таранова, обниму и почувствую на себе его руки – по коже бежит табун мурашек.
Быстро собираюсь. Заглядываю в комнату к Лене, которая листает книгу, уютно устроившись на кровати.
– Лен, побудь с Алисой, пожалуйста. Я ненадолго отлучусь, – прошу я.
Лена поднимает голову, изучающе смотрит, затем лукаво улыбается:
– Опять рабочие вопросы в ночи решать будешь?
Пожимаю плечом, смущаясь.
– Ну да. С личным интересом.
Вечерние огни города тянутся размытой лентой за окнами машины. Я еду по уже знакомому маршруту, чувствуя, как гулко бьется сердце в груди. «Интерес у меня к тебе личный, Татьяна», – слова Таранова эхом звучат в голове и заставляют щеки пылать. Со стороны я, возможно, похожа на дешевую проститутку. Еду в ночи к мужчине по его первому же требованию. Но то – со стороны, а на деле я получаю от этого человека эмоций и поддержки больше, чем от родного мужа, когда была с ним в браке, которого знала много лет, родила ему ребенка. А теперь жажду увидеть другого и хочу с ним близости. Да так сильно, что вся дрожу от предвкушения!
Вот и нужный дом. Машина останавливается. Я пишу Таранову: «Я на месте» – и, собравшись с духом, выхожу на улицу. В воздухе пахнет дождем и мокрым асфальтом. Немного прохладно, а мне жарко: в груди все пылает. Я набираю код на домофоне, который знаю наизусть. Затем лифт, коридор, знакомая дверь.
Таранов распахивает ее и смотрит на меня. В полумраке прихожей его силуэт кажется выше и шире, чем обычно, но взгляд удивительно мягкий.
– Привет, – улыбаюсь и тут же оказываюсь в кольце сильных рук.
Вместо приветствия Таранов жадно целует чувствительную кожу под ухом, прикусывает мочку. А затем захлопывает дверь и целует по-настоящему, толкая меня к стене. Темный коридор его квартиры принимает нас как безмолвный соучастник. Холодная поверхность, в которую упираюсь спиной, резко контрастирует с жаром наших тел. Влад прижимает меня с такой силой, что перехватывает дыхание.
Его ладони скользят по талии вверх, поднимая ткань джемпера, а меня охватывает нокаутирующая волна эмоций. Все, что было – дни мучительного молчания, тоска, сомнения – растворилось в жарких объятиях. Остался только он: реальный, горячий, необходимый до боли. И осознала я это даже не в разлуке, а сейчас, когда ехала к нему в машине.
