Ученик осторожно снял верхнюю одежду с Омежки, открывая прекрасное лицо. Некоторое время он не мог отвести глаз от идеальных линий лица: черные заплаканные глаза с чуть подтекшей сурьмой, тонкий носик, искаженные в боли пухлые карминные губы. Билл был идеален, и пока зельник не толкнул своего застывшего ученика, тот не мог оторваться. Он забыл, что Омега, и не может по природе своей смотреть такими глазами на себе подобного. Отвлекая себя посторонними мыслями, юный Омежка снял и нижнюю одежду, стараясь не слушать своего сердца и делать то, что должен. Он лишь на мгновение замер, рассматривая большой цветок на животе его соплеменника, не понимая, как он мог вырасти до таких размеров. Но больше всего его поразило то, что открылось ему, когда были сняты последние одежды: член Омежки был порядком больше. Это заставило вернуться нечестивым мыслям на свои места, мерзопакостно подкидывая картинки и необъяснимо откуда взявшиеся грезы. Едва первая зародилась, – он бы мог сейчас похитить Билла, спасти его, создать семью, они бы были счастливы, как в постели, так и в жизни… - он сразу замотал головой, выбрасывая весь бред, который чуть не врос в душу и разум кореньями.
Наверное, так посчитали боги, что чресла тех, кто не способен оплодотворить, не должны развиваться, и больше нескольких сантиметров их половые органы не вырастали. Билл также не мог похвастаться, что у него размер Альфы, но тем не менее… Ученик, радуясь, что наставник не видел замешательства, спешно принялся обтирать тело нареченного едва теплой водой. Он осторожно касался смоченной тканью, огибая звенящий на ножке браслет и крепкие металлические оковы. Никто так и не заметил, как припухли синие вены возле тонкой нити драгоценного украшения.
- Так-так, что у нас тут… - пробормотал зельник, наклоняясь над впалым животиком содрогающегося Омежки, придерживая серебряную бороду руками. Запах лотарии могут чувствовать только те, кто имеет соответствующий Дар, или те, кто предназначен судьбой – Альфа чует только цветок своей Омеги. Омега же чувствует запах единственного Альфы. Так шмель всегда может найти свою цель. Ведь намного проще найти самый сладкий нектар, когда он лишь в одном цветке, а не в тысяче. – Угм-м… - задумчиво протянул старик, вдыхая аромат лотарии мальчика. – Я чую сладость цветов персика, кислинку вишни, свежесть белой фрезии, они самые яркие. И ноты сердца: бархат черной розы, настоянную на… хм, неужели крови какого-то дикого животного или даже хуже, монстра? Интересно. Еще дурманящий запах ночного жасмина и апельсиновый цветок, немного сандалового дерева, пачули, белых фиалок на основе слез белладонны. Как ядовито. А это... – зельник наклонился совсем низко, едва не касаясь крючковатым носом нежной кожи, раздувая все больше ноздри. – Ох! – восхищенно вздохнул старец. - Ваниль, амбра, едва уловимая нота раздробленных лепестков тигровой орхидеи, мускус и влажная свежесть зеленого яблока настоянные на горчинке меда и морской пене. Восхитительно, ничего подобного не чуял в своей жизни. Но я уверен, что где-то уже слышал о таком аромате… Хм… - задумчиво протянул зельник, потирая костяшки пальцев.
- Помогите. Прошу. Я не хочу причинять вам вред, - проскулил Билл, едва оттягивая ослабевший голос, открывая заплаканные глаза со слипшимися длинными ресницами, что стали похожими на иголочки хвои. Он с надеждой, совсем не стыдясь наготы, обессилено взирал то на совсем молодого Омежку в красной одежде, который старательно отводил глаза, то на низко понурившегося зельника.
- Мой дорогой мальчик, - грустно начал старик, скрепя заболевшее сердце. – Ты же знаешь, я бы с радостью. Но все что я могу сделать… – Зельник задребезжал стеклянными бутылочками, выискивая нужный. Он капнул на сухой палец ароматного масла ванили и мазнул им за ушками мальчика. Не прошло и минуты, как слезы исчезли из припухших глаз. Печаль уступила мнимому спокойствию. Старик тяжело вздохнул, уставившись своими невидящими глазами в одну точку. Ему было очень жаль, что еще один прекрасный цветок будет сорван неосторожным шмелем.
- Поразительно! – пробубнил он, доставая из сундука нужные флаконы.
- В чем же заключается поразительность, учитель? – спросил ученик, подхватывая нужные флаконы с маслами.
- Ни для кого не секрет, что принц Томас обожает сладкое, цветы, море и Билла. Все его обожания сошлись в одном человеке. Поразительно, что он столько терпел, держа себя в руках и не прикасаясь к мальчику. Я много лотарий чуял. Но впервые до моего обоняния донесся такой запах – он создан, чтобы, не то что завлечь, как это у обычных Омег, он сотворен, чтобы свести с ума. Настолько насыщенный, ядовитый, словно лотария использовала все свои силы, лишь бы приманить свою судьбу.
