- Том? – тихо позвал Билл, когда планы тирана отошли на второй план. Омега, забывая о своей гордости и безразличии, взволновано подступил ближе к принцу, заглядывая в пустое лицо.
Но Том молчал, поняв желание Билла. Слишком хорошо он знал насмешки любимого. Может, самого Омежку он плохо знал, но его издевательства он выучил наизусть. И вот еще одно глумление. Нет ничего хуже для Альфы, нежели Омега, который не подчинился в постели. И дело не в том, чтобы позволить любимому управлять им в любовных ласках, он бы расспросил все у Андроса, может, так и делают, просто об этом не говорят. Том бы такое точно никому не сказал. Дело было в другом. Мужчина надеялся, что острые, как зубы сингара, болезненные до скрежета измывательства закончились на том моменте, как они подружились. Он не был готов к тому, что все станет хуже и обидней. Да, Том Альфа, да, он сильный, но не железный. И в какой-то момент Том понял, что уже давно нужно было дать Биллу это понять. В этот же момент он забыл о достигнутом. Забыл, что нельзя ссориться с любимым. В груди заклокотала странная обида. Она приносила скорее ярость, затмевающую глаза, нежели боль.
- Я не хочу больше с тобой дружить, – гордо подняв голову, принц быстро обмотал вокруг бедер схенти.
- Что? - насмешливо проблеял Омега.
– Слушай меня внимательно, Билл, запоминай и попытайся понять. Я люблю тебя таким, какой ты есть: гордый, сварливый, противный, непокорный. Заметь, ни одного хорошего качества. Но я люблю, – Альфа живо натягивал на себя одежду. - Я не надеялся, что ты поменяешься после свадьбы, и тем более не ждал, что ты успокоишься после того как мы подружимся. Но и издевательства твои я больше терпеть не буду. Не потому что я принц или Альфа, а потому что я человек. Свободный человек, у которого есть сердце и душа. Я не твой слуга. Я готов был терпеть все что угодно, я вынес такую боль, что тебе и не снилось в самом страшном кошмаре, и не потому что я слабак, которым ты меня так любишь считать, а потому что я люблю тебя, и не хотел отвечать тебе твоими же методами. Потому что каждая причиненная тебе боль в тысячи раз откликнется на мне. Но и сейчас я вытерплю это, лишь бы ты, наконец-то, понял, – Том застегнул последние пуговицы под шеей, вставая прямо напротив Билла. - Думаешь, ты сильный? Хм?
Омега удивленно хлопал глазами и уже бы давно развернулся и вышел. Но почему-то ноги не слушались, и он, словно под приказом своего Альфы, действительно слушал все, что ему говорит Том. Спокойно, размеренно, но при этом с такой твердостью, что в коленях невольно появилась слабость.
- Я сильный! Я не размазываю сопли по лицу от любого колкого слова!..
- Ты просто трус! – перекричал Том своего Омегу, но тут же понизил голос, делая его более мягким: – Ты маленький мальчик, который так боится любви, что облачился в одежды, закрыл себя от меня, от моей любви. Думаешь, что любить больно?
- Это спрашивает тот, который не знает, что такое счастье от этой любви? – попытался посмеяться Билл.
- А это спрашивает тот, который спрятал от меня это счастье? Ты слабый, Билл. Признай это. Ты боишься боли, которую я сношу день ото дня, чтобы только быть с тобою. Да, я не могу уснуть, если тебя нет рядом, я схожу с ума от твоих глумлений, но я борюсь, а ты сдался, даже не начав. Ты хоть раз подумал, насколько прекрасна любовь, если я готов терпеть тебя? Ты хоть раз задумывался, насколько сильна моя любовь, если я все еще рядом с таким как ты? Хоть раз думал, каким счастливым я могу тебя сделать, лишь бы ты позволил мне? Но ты не думаешь, ты предпочитаешь бежать, отбиваться издевками. - Том вздохнул и обреченно помотал головой. - Я люблю тебя, но на этом все. С меня хватит.
Том обошел своего мужа и, не оборачиваясь, направился прочь из комнаты. Внутри все дрожало и переворачивалось, когда он спешно шагал по бедным коридорам, ничего не замечая вокруг. До боли в каждой клеточке хотелось превратиться в монстра и уплыть в океан, навсегда забывая о людских чувствах. Казалось, что все его терпение, растянутое как воздушный шар, лопнуло с оглушительным треском. Он столько вытерпел, на столько еще готов был пойти, но ради чего? Ради того, чтобы потом его продолжали унижать даже в постели? Не об этом принц мечтал долгими одинокими ночами. И пусть бы еще было, он бы подчинился Биллу, для него нет разницы получать ласки или отдавать их, но отношение мужа к происходящему слишком сильно ударило по едва не почившему самолюбию. Впервые за долгие годы он чувствует не отчаяние, не боль, не грусть. И пусть он не вытерпел. Не сумел привести план земного Билла в жизнь. Пусть поссорился с любимым. Пусть на этом будет все закончено. Но он больше не будет терпеть ни одной издевки, ни одной насмешки. Всему есть предел, его предел уже давно перешел все границы.
И Том еще долго бы пыхтел, раздавая приказы своим людям, внося новые законы в жизнь Миреоса, еще долго бы ходил с гордо расправленными плечами и стойко поднятой головой. Если бы его обиды, за многие годы накопленные в душе, были тяжелее, нежели любовь в сердце.
