Маленькая ладошка невольно огладила старую желтую страницу, когда юная, неопытная головка перекручивала все написанное в самом худшем ключе. Именно в том ключе, в котором долгие годы из уст в уста пересказывалась детям эта печальная история. Омежка долго гулял по белому мосту, после прочитанного, хлопая босыми пятками, слушая, как беснуются воды черного океана, но не чувствуя теплых брызг на своем лице. Горесть в малодушном сердечке скручивалась от понимания, что во всем виноват Томеодос. Как он мог так поступить, если его любовь была столь сильна? Почему он не продолжил попытки? Ведь еще бы немного и старший брат получил согласие. Несчастный Биллиант, разве его можно было винить за то, что он не мог полюбить Томеодоса так же скоро, как тот его? Виноваты и боги, которые смотрели на мучения своего ребенка и ничем не помогли, управляясь только своим желанием преподнести урок для других Омег, ценой жизни и счастья Биллианта. Как можно было так жестоко поступить? Что же это за боги, которые всегда выступали как милосердные, отзывчивые и приходящие на помощь в тяжелое время?
От этих мыслей горючая ненависть взвивалась огненными кольцами на сердце ребенка, не давая ему осмыслить все до конца, заставляя додумать историю самому: Томеодос ушел от своего брата в другую землю, завел семью, заботился о своих людях и был счастлив до конца своих дней, пока Биллиант страдал и умер в терзаниях.
И чем дольше мальчик думал об этом, тем сильнее ненавидел богов и Альф, давая себя клятву, что никогда не вознесет молитвы и никогда не подпустит к себе своего Альфу. Одиночество куда лучше, нежели боль от любви. И где-то еще пищала худенькая мысль, что Билл не знает наверняка всей истории. Он ничего не знает о Томеодосе. Но мальчик ожесточенно забил ее в самый угол и спрятал черной тенью забвенья.
Этот уголок все принимал и принимал воспоминания и чувства, скрывая все самое хорошее, что ощущал мальчик к богам или же Альфам. Знатно пополнился он при первой встрече с принцем Томом.
