- А может, он боится, что посмотрев мне еще раз в глаза, он больше не сможет обижаться? И ты захлебнешься своей желчью, а, Геворг? – Билл смерил тяжелым взглядом мужчину, от чего тот почувствовал себя еще ниже, чем Джонна. - Задержи их.
- Кого? - ничего не понял Геворг.
Не ответив, Билл резво подмигнул хранителю. Живо вскочив на свою вороную кобылу Омега сильно, не жалея, пришпорил, заставляя с громким ржанием приподняться на задних и, взмахнувшись, ринуться вскачь со скоростью ветра. Все случилось в одночасье, не прошло и минуты, как черная фигура скрылась.
Горячий воздух трепал одежду. Золотой свет уже был не таким густым, но Билл с трудом увидел вдалеке мост, ведущий к землям Альф. Жаркий поток, страстнее самого неистового любовника, сорвал с головы Омеги накидку, растрепав черные волосы, с силой потянув на себя, вдыхая аромат мягких локонов. Лишь маска защищала лицо от особо сильных порывов дикого ветра.
Билл гнал лошадь, зная, что нет ничего быстрее сингаров, и наверняка за ним уже отправились в погоню - это ему и нужно было. Когда кобыла слишком захрипела мальчик, рискуя отпустить поводья, коснулся обнаженной рукой гладкой, переливающейся черной шерсти, наполняя новыми силами.
- Билл! Что ты делаешь?! Остановись сейчас же! – Омега обернулся, довольно заулыбавшись: наконец-то Том обратил на него свое внимание. Впрочем, Билл не сомневался, что его муж кинется за ним. Как не сомневался и в Геворге. Судя по тому, что принц был один, его хранитель выполнил поручение.
Том почти сравнялся с ним, так же гоня своего сингара, не позволяя отставать. Мужчина был взволнован не на шутку. Он за минуту, что утратил на то, чтобы, выбрался с людной улицы и очертя голову, броситься за любимым в погоню, проклял и себя, и Андроса. Хранителя за дурацкие советы, и себя за глупую голову. Нельзя было игнорировать Билла. Его Омежка был слишком гордым, чтобы позволить к себе такое обращение. Непозволительно было даже из виду выпускать любимого, ведь тот уже мог сто раз убежать.
Том не понимал, почему Билл сорвался у него на глазах, зная, что не убежит на лошади от сингара. Но если бы в голове не бился страх, он бы обязательно попытался вновь предположить лучшее. Город Бет уже давно был позади, стук копыт едва был слышен из-за громких морских волн, которые с силой ударялись о серые стены моста, когда Том решился.
- Пожалуйста, прости меня, – наконец попробовал мужчина, боясь, что теперь ему не достучаться до разобиженного, и мало того Том с горечью понял, что извинениями вновь не смог показать твердость своих решений и теперь Билл будет презирать его еще больше.
Но, на его превеликое удивление, любимый вновь посмотрел на него. Так посмотрел, как никогда до этого - нежно, тепло, понимающе, до трепета в душе ласково и успокаивающе.
Не разрывая взгляда, они преодолели большую часть длинного моста, но никто этого не заметил. Билл наслаждался своей победой: принц взглянул на него. Но вместе с этим он старался передать своими глазами подчинение, свое смирение, показать, что он готов принять любовь Тома. Сам же принц с открытым ртом смотрел, как медленно, миллиметр за миллиметром, черная маска снимается ветром и прекрасные, такие родные черты лица открываются его взору.
Лошадь черноволосого замедлилась и приостановилась, как и сингар принца. Оба все так же безмолвно смотрели друг на друга. Том, потерявший дар речи, со всей жадностью бегал глазами по длинным развивающимся волосам любимого, золотым глазам, которые чернели с каждым мгновением, бледным щекам, на которых начал проступать алый румянец, высоким скулам, ровному тонкому носику и алым, как кровь, пухлым губам, под которыми ютилась маленькая родинка. Мужчине казалось, что перед ним вышла из портрета его мечта, первая и, как оказалось, настоящая любовь.
Сердце то сжималось от радости, то холодело от непонимания и неверия. Билл принял его? Неужели непокорный Омега признал его своим Альфой? Том не знал, что ему и думать - слишком прекрасной была действительность. Он ждал подвоха.
Билл медленно слез с лошади, крепко держась за седло. Руки невыносимо задрожали, силы стремительно покинули его, и годами скрытое бессмертием истощение проявилось. Ноги не слушались его, Омега боялся, что если попытается отпустить седло и обернуться к своему Альфе, то позорно упадет тут же. А ведь не так он представлял этот момент.
Дыхание мальчика участилось, сердце до боли задолбило в грудную клетку. Нос плескало в огне с каждым вздохом, заставляя ноздри широко раскрываться и еще глубже вдыхать пьянящий аромат его Альфы.
