- Билл? – взволнованно позвал Том, скинув с себя оцепенение. Он быстро спрыгнул с сингара, подходя к любимому. Альфа только сейчас осознал, что Билл теперь его, пусть не до конца, но главное, что Омега открылся и дал почувствовать его рядом. Том с огромным трудом заставил себя поверить в происходящее. Все походило на сюжет его сказочных снов. Он неуверенно прикоснулся к тонкой спине, чувствуя даже через ткань, как горит его любимый. Том потянул мальчика на себя, ведь теперь имеет полное право прикоснуться к нему и даже больше. Но едва счастье заискрилось, тут же угасло в панике. Его Омежка тихо простонал и обмяк, теряя сознание. Том только и успел подхватить тонкое измученное тельце. – Билл!
Глава 18
Черный океан, словно огромная чаша раскаленного золота, переливался и пенился, покачиваясь на сильных порывах ветра. Тонны воды поднимались все выше, грохотали громче, волнуясь, как и их повелитель.
Принц осторожно прижимал худенькое тельце к себе, боясь, что может навредить даже своими неумелыми объятиями. Билл казался таким тонюсеньким, таким маленьким на его фоне. Том видел и до этого его худобу. Но сейчас, чувствуя выпирающие ребра и острые кости лопаток, Альфа мог думать только о том, как будет готовить для своего любимого мужа много вкусностей, будет долго ласкать его, нежить, беречь от любого волнения, чтобы тот поправился и, если боги услышат его молитвы, смогли бы зачать ребенка.
Но все это были лишь планы на будущее, настоящее же пугало своими стремительными развитиями. Биллу плохо. Его лотария зацвела слишком поздно. Тому и самому в эти моменты приходилось несладко. Но всегда рядом был хранитель. А сейчас у Билла есть только он. И его Альфа не знает, что делать. Хотя, скорее всего, боится что-то сделать, чтобы не стало хуже.
- Это я виноват, – прошептал принц, словно вновь извиняясь. Если бы он поговорил с мужем во дворце Америдоса, и Омега открылся ему, Биллу смогли бы помочь хранители. Сейчас же они слишком далеко ушли, чтобы навьюченные лошади Андроса и Геворга да и сингары его охраны смогли так же быстро преодолеть расстояние.
Но Том решил оставить терзания на потом, ведь сейчас нужно было думать, как помочь его мальчику. Билл весь горел, необходимо снять температуру.
Мужчина первым делом подумал о холодных водах океана. Сверкающие под звездами волны нагрелись, но черное дно было вечно ледяным, туда горячие лучи достать не могли. Том уже хотел превратиться в чудовище и помочь Биллу, утянув в океан. Но вовремя вспомнил, что в дни цветения у него сильно открывались поры, лопались капилляры на самой тонкой коже, это было жутко больно, а когда Альфа представил, что может сделать соленая далеко не чистая вода с такими ранами, тут же откинул эту идею.
- Том… - бессознательно простонал мальчик, слабо цепляясь пальчиками за сорочку мужчины, но все так же не открывая глаз. Принц невольно улыбнулся, несмотря на волнение, он не мог не подметить, что Билл звал именно его.
- Все будет хорошо, потерпи еще немного, ты у меня сильный, ты у меня самый лучший Омежка, скоро все будет хорошо. Я рядом с тобой и помогу, – Альфа и сам не понимал, что он говорит, он лишь хотел, чтобы Билл не волновался, чтобы не боялся, что его бросят, ведь мальчик может подумать в горячке все что угодно. Том помнил свое состояние во время цветения, если бы не цепи оков, он бы уже давно покончил с собой.
Том осторожно подхватил мужа на руки, с трудом садясь в высокое седло сингара, стараясь не зацепиться длинным балахоном Билла за острые шипы кошки.
- Приведи нас к чистому источнику. Торопись, – приказал принц, аккуратно, но весьма крепко прижимая одной рукой Омежку к себе, другой стараясь не упустить поводья, ведь скорость, которую нагоняет сингар, может сбросить неумелого седока.
В первые секунды было легко прижимать к себе горячее безвольное тело, вдыхать вкусный запах шелковых волос, смазанных настоями Листерия, но, видимо, запах лотарии Билла был намного сильнее. Том не замечал за собой, как лихорадочно загорелись его глаза, как спустя мгновение он уже прижимался обветренными губами к розовым щечкам, пытаясь забрать их жар. Он целовал белую шейку, тонкие крылышки ключиц, словно делал это тысячи раз. Свободная от поводьев рука проделала путь под одеждой Омежки, задирая подол его платья и оглаживая все доступное до самого бедра. На светлой коже, которая так редко видела свет звезд, уже не было видно припухших вен, лотария больше не нуждалась в капле его крови, она получила намного больше. Живущей своей жизнью руке было невероятно приятно подниматься выше, скрываться в черных складках ненавистных тряпок, касаться гладкой, чуть влажной, пылающей кожи всей ладонью, сжимать.
