Надев последний атрибут своего наряда, закрывал лицо маской с благовониями. Билл раскрыл непослушными руками два слоя ткани на своем животе, словно ширму, оголяя худенький впалый животик с черными узорами на бледной коже. Не четкие очертания цветка не изменились, но, казалось, стали еще больше, расползаясь на весь живот. Вот и причина недомогания – лотария увеличилась. Тяжело вздохнув, Билл огладил живот рукой в тонкой перчатке, тоскливо опуская глаза. Он уже давно смирился с тем, что никогда не подарит свою лотарию Альфе и, рано или поздно, цветок отравит его.
Тонкие ручки вновь тщательно закрыли тканями кожу. Билл отворил тяжелые стеклянные окна, впуская прохладный ветерок в комнату, грустно вдыхая запах трав и чувствуя свежесть лишь прикрытыми веками.
Насладившись легкой прохладой, Омега открыл грустные глаза, опуская их вниз, осматривая храм и город с высоты. Воистину восхитительное зрелище. Белые стены домов, причудливые колонны, перелив серебра и золота сказочных узоров одного из самых красивых городов - города Небесных, как когда-то назвал его Томеодос.
Билл положил ладонь в черной перчатке на толстый фолиант единственной книги Пророчеств и древней истории сотворения их мира. В ней было сказано, как старший брат добивался любви Биллианта, как осыпал его золотом, как даровал драгоценные камни, один из которых стал носить имя прекрасного царя – бриллиант. Несомненно, Биллианту нравились подарки, но не потому что были от Томеодоса, а потому, что сияли. Тогда и поняли Альфы, что сколько бы они не дарили украшений и драгоценностей своим Омегам, любить они их сильнее не станут. Но многие продолжали одаривать драгоценностями своих Омег, ради того, чтобы любимые глаза загорелись мимолетной радостью.
Билл улыбнулся, вновь возведя взгляд, устремив его в небо – через несколько часов наступит великий праздник. На черном небосклоне уже четко можно было увидеть три горящих шара. Но одна звезда Царей была еще достаточно далеко от того, чтобы воссоединиться. Мальчик с великим нетерпением ждал Воссоединения Биллиантовой Нити, когда земли вспыхнут золотом и каждый темный уголок засияет. Это будут дни горящей земли, когда Томеодос впервые признался в своих чувствах брату, дни, когда тот отверг его, и наступила тьма. Она была первым вестником, что Нить Биллианта разрывается, и их планета гордо и неустанно вновь плывет вперед, не останавливаясь на месте и отсчитывая каждому обитателю Миреоса время.
Было ли в этом какое-то совпадение, но, казалось, что их мир был создан в точности до истории. Много сотен лет назад было запрещено записывать происшествия, ведь история слишком сильно вонзалась и без того злопамятным Омегам. У младшего сына жреца храма богов был доступ до всех книг без исключения. Но книга, которую сейчас он прижимал рукой была его любимой. Прочитал он ее очень давно, еще лет в шесть. И тут же пламенно возненавидел богов и Альф. И было ли тому так решено самими богами, или же по чистой случайности, но, зная, что было в прошлом, мы знаем будущее. Билл догадывался, что происходит, и кем он мог быть в былом своем существовании. Но его вера была сильна, он был уверен, что все это чушь.
Пара пронзительных золотых глаз недовольно вспыхнули чернотой, устремив взгляд вниз. Принц уже прибыл, и вновь со своими глупыми ожиданиями. Билл намеривался тянуть время до последнего, отнести книгу в библиотеку, сходить к брату, проведать племянника.
