— Фош возвращается домой, — вроде бы невзначай, как дело, решенное всеми, а не только им одним, сказал Дьявол. — Для всех вас и меня — он герой. Только герой может впустить в свой разум добро, понимая, что оно превращает его в изгоя нашего мира. Он сделал это ради нас. Он был, есть и останется нашим «выбором всех». Неоспоримым, почитаемым и вечным.
Дьявол пристально посмотрел на свою армию зла и не обнаружил ничего неожиданного для себя. В разуме соратников царил сумбур борьбы двух прямо противоположных чувств. По нему неприкаянно металось непонимание, сказанного вождем, и размашисто воспламенялось восхищение, принятым им решением о судьбе Грифона. Хозяин антимира, естественно, встал на сторону восхищения. Подавляя какофонию, еще блуждающих в рядах соратников звуков сомнений, он прогремел фразой, которую мечтал обрушить на себя каждый, кто ради него и антимира превратил свой разум в «готовый на все».
— Слава герою! — раскатисто понеслось от Дьявола по антимиру.
— Слава! — все, как один, проорали вслед за хозяином соратники. Они поверили, что каждый из них, склонившись перед добром до уровня изгоя зла во имя величия антимира и Дьявола, может вернуться в родной дом героем, обласканным его славой.
— Как хорошо все сладилось! — шепнул разум Дьяволу, расточающему соратникам ложную правду о незыблемости братства и верности всем и каждому в антимире. — Они так ничего и не поняли. Ты правильно поступил, скрыв от них истинную причину возвращения Фоша в антимир. Никто не должен знать, что зверь лишь впустил добро в свой разум, но еще не воспринял его как свою новую сущность. Добро воцарится в нем только в случае, когда проявится в действии против зла. Такого не произойдет, потому что мы успеем вернуть Грифона домой, снова превратив его в любимого зверя антимира. Он будет вечным доказательством могущества твоей воли, забравшей у САМОГО, созданное им из зла, добро. А для этих… — разум Дьявола брызнул презрением на клокочущих «Слава герою!» соратников, — … для них Фош должен источать страх, что всех, решивших без твоего повеленья сомкнуться с добром, ждет неизбежный обратный путь. Только иной. Не героев, а отступников, которым они сами в своих мыслях проложили короткую и прямую дорогу — в огонь. Куда же еще отправлять тех, кого, проникшее в их разум добро, непременно заставит выступить против истины, вскормившей свободу антимира!
— А может их бросить туда всех сразу и сейчас? — ехидно пошутил Дьявол. — Зачем тянуть? Переплавленный материал, если в него добавить немного своего разума и помешать Крестом, который САМ так ловко пристроил на груди Грифона, может стать продуктом высочайшего качества.
— Напрасно иронизируешь, — заартачился разум. — Время не то. В доме не занимаются приборкой, когда за его стенами собрались те, кто намерен сжечь его своей ненавистью.
— Верно. Время не то, — посерьезнел Дьявол. — Пока Фош на Земле, время будет всегда против нас. Как будем возвращать зверя?
— Без затей. Так же, как и отправили к людям, по твоему переходу, — переняв деловой тон хозяина, ответил разум. — Но сначала мы вытянем из его разума главную часть — ту, которая принадлежит тебе. Мы будем скручивать ее в спираль до тех пор, пока не выжмем последнюю каплю, расплывшегося по ней добра. Этой спиралью, ставшей жесткой и твердой, как зло, мы и затянем Грифона в твой переход. Неплохо было бы до отказа, не оставляя ни одной щели, забить его соратниками. На всякий случай. Пусть их восхищение героем сдерет с него, еще до появления в антимире, оставленные нами в его собственном разуме остатки добра. «Готовые на все» должны распробовать на вкус добро, попытавшееся прорваться в антимир в разуме Фоша.
— Что же, недурно скроенный план. Так и поступим, — не считая необходимым углубляться в детали, согласился с разумом Дьявол. — Только что будем делать с Крестом на груди Грифона? Не кажется ли тебе странным, что «выбор всех» антимира носит на себе символ его проклятия?
— Не кажется.
— В таком случае разъясни, что мы скажем соратникам.
— Ничего! В этом нет нужды. Крест на груди Фоша останется по умолчанию. Мы сделаем его действительным проклятием зла. Но только для тех, кто это зло предаст. Не забывай о выбитых на Кресте словах. Для всех в твоем мире они должны стать постоянным напоминанием, что вместе с тобой на страже истины зла стоит существо, которое своими верой, преданностью, искренностью и стойкостью не позволит никому усомниться в устоях антимира. Иначе — проклятие и огонь! Глупо выбрасывать то, что САМ отдал людям для защиты добра. Здесь, в нашем доме, мы наделим Крест сущностью страха. Отныне и навсегда он станет не только символом любви к Богу, но и страха перед ним. А память мне подсказывает, что САМ не включил страх в категорию любви к БОГУ!!! Не думаю, что вера под страхом может основываться на преданности, искренности и стойкости.
— А как же у нас, в антимире?
