— Ваше благородие, его императорское величество пришел в себя. И вам нужно как можно скорее его навестить.
— Что же, — киборг хмыкнул. — Пора в кои-то веки пообщаться лично.
На подходе к лазарету Захар почуял неладное. В коридоре раздавались грохот, лязг и злобный рев, а из палаты один за другим выбегали перепуганные лекари и чародеи. Им в спины летели подушки, перины, склянки со снадобьями и прочий скарб. А звуки изнутри доносились такие, словно в каюте проснулся не человек, а бешеный медведь-шатун.
Не став тратить время на расспросы, пришелец ворвался в лазарет и застал там страшный разгром. Петр с перекошенным лицом и кровавой пеной на губах стоял у иллюминатора и колотил кулаком в переборку, оставив на толстенной броне глубокую вмятину. И при том как заведенный повторял одно и то же слово:
— Нет… нет… нет…
— Эй! — парень поднял с пола простыню, чтобы в случае чего спеленать безумца — в тот миг он так разволновался, что даже не подумал о последствиях столь опрометчивого поступка. — Ты чего буянишь?
— Ты?! — кончики седых усов приподнялись от возмущения. — Как смеешь «тыкать» императору, холоп?
— Холоп? — охотник поднял ладони. — Отец, присмотрись получше. Не узнаешь меня, что ли?
Петр рассвирепел так, что был готов испепелить нахала на месте, но неожиданный вопрос немного умерил царский пыл. Однако ответ последовал такой, что Захар предпочел бы сгореть на месте, чем его услышать:
— Не узнаю?! — император в недоумении всплеснул руками. — Каким бесом я тебя узнаю, если впервые вижу твою наглую физиономию?!
— Минуточку… — киборг нахмурился. — Что значит, впервые видите? Это же вы призвали меня сюда. Дали четкий указ — вытащить вас из Бездны. И пообещали щедро вознаградить.
— Как тебя зовут? — устало бросил император.
— Захар Михайлович Титов-Зарецкий, — парень невольно приосанился. — Барон, поместный предводитель и витязь Пресветлого Престола.
— Великолепно… — Петр покачал головой. — Все как по нотам. Найди дурака, отсыпь ему подарков, заставь его в себя поверить — и он сделает все, что тебе нужно.
— Не понимаю, к чему вы клоните.
— И почему я не удивлен? — самодержец протяжно выдохнул, приводя нервы в порядок. — Позволь два вопроса?
— Да, конечно.
— Первый: кому по силам открывать врата между мирами? Второй: кто умеет разговаривать внутри чужой головы?
— Погодите… — охотника будто молнией ударило. — Хотите сказать, что ваше освобождение задумала и провернула Тьма? Но это же бессмыслица. Зачем им делать это, ведь ваше возвращение остановит Смуту и сплотит людей. Разве не проще завоевать мир, когда он охвачен хаосом?
— Не проще. Потому что я мешал хозяевам Бездны. Не давал действовать в полную силу, подобно крохотному осколку у самого сердца, что может приковать к постели могучего богатыря. Да если простая заноза загноится в пятке — тоже особо не разбежишься. Вдобавок, я залечивал их проклятый мир, размывал магические связи, ослаблял боевой дух легионов, мешал повелевать безмозглыми тварями… Да, в сравнении с целой планетой мой дар — крупица, но одна раковая клетка способна убить весь организм.
— Трава у церкви…
— Именно. Однако избавиться от меня самостоятельно чернокнижники не могли. Даже приблизиться к наместнику светлой стихии — значит неминуемо погибнуть для любого порождения Бездны. Поэтому они подбили на это дело тебя. И ты справился — поздравляю.
— Но… как эти твари проникли в мой мир? Там же нет магии. И никогда не было!
— Ой ли… — Петр таинственно ухмыльнулся. — Хочешь сказать, у вас нет ни мифов, ни сказок, ни древних легенд? И ни единого упоминания о необычных, а то и вовсе сверхъестественных событиях, сравнимых разве что с колдовством?
— Я думал, это просто байки и выдумки, — Захар в недоумении понурил голову, чувствуя себя распоследним идиотом на всем белом свете. — Да все так думали!
— Я многое узнал, когда тонул в извечном мраке, — мужчина повернулся к иллюминатору и свел руки за спиной. — О Тьме. О волшебстве. О наших мирах. Все они связаны. И находятся так же близко, как Луна и Земля, но в то же время — бесконечно далеко. Каждому миру покровительствует своя стихия. Кто-то называет ее богом. Кто-то — энергией Вселенной. Заблуждаются и те, и другие, но это уже не имеет значения.
Петр ненадолго замолчал, привлеченный чем-то в порту:
— Важно лишь то, что первый мир — тот самый, откуда и пошла изначальная сила — это и есть Бездна. Именно Тьма, создала все остальные стихии, сотворила из них свои копии и связала пуповинами, по которым теперь перемещается с помощью Прорех.
— А что вообще такое Тьма? — охотник не упустил момента, чтобы заполнить пробелы в понимании космогонии, что с его точки зрения все больше походила на шизофрению. — Откуда она взялась? Или же и впрямь существовала вечно, как сама Вселенная?