Но все равно что-то заставляло парня топтаться у порога. Терзание из-за невыполненного долга? Неприятие постыдного бегства? Толики симпатии к этим изнеженным дворяшкам, что вели себя несколько иначе, чем привычные ему аристократы? Черт копыто сломит в этом странном и доселе неведомом душевном сумбуре. Похоже, атмосфера нового мира все же как-то влияет на разум, ибо прежде парень никогда не задумывался о подобных вопросах.
Может быть потому, что в его функции входили убийства, а не раздумья? И пока он силился подружить сердце с процессором, из-за двери раздался зычный возглас, мигом внесший поправки во все уравнения и заставивший переосмыслить уже готовые прогнозы:
— Ко Тьме взываю я! — взревел Игнатов. — И приношу ей эту жертву! Тело — в ряды легионов! Душу — на пир Владыкам! Ману — для Великих Врат!
— Да сбудется воля Заточенных во Мраке! — хором подхватили чародеи. — Да исполнится месть Темного Мира!
— Эти выродки убили моего сына! — продолжил патриарх. — И уничтожили его бренную оболочку, дабы он возродился на Той Стороне. Но взамен я отправлю в Бездну все это ничтожное семейство, всех этих трусов и слабаков, что горазды бить только в спину. И содрогнутся стены Темницы от их воплей! И да вернутся Узники на Троны свои! И да придет в наш мир Вечная Мгла!
Времени на сомнения и раздумья не осталось. Что бы ни замыслили эти уроды, они явно пытаются открыть новый портал и впустить на Землю орды чудовищ. В прошлый раз им помешал Петр, а теперь придется рассчитывать лишь на свои силы.
И кто знает, сколько жертв еще нужно, чтобы грань миров вновь истончилась. Если не помешать ритуалу, сначала Ялту, а затем и всю планету ждет неминуемая катастрофа. Одолеть свору еретиков крайне тяжело, но все же возможно. Вероятность выстоять против армии Тьмы — ноль с копейками.
И киборг мечтал о спокойной веселой жизни, а не о новой войне с чертями, в которой люди продуют с оглушительным треском. Так что шансы шансами, а вмешаться придется. Даже с учетом возможных последствий.
— Три, два, раз… — охотник загрузил самую эффективную программу и проверил оружие. — Заходим.
Он с ноги вышиб дверь и вихрем ворвался в жертвенный зал. Время словно замедлило ход — столь вялыми и неспешными казались пришельцу движения людей. Пока американцы вскидывали винтовки, Захар крутанулся волчком и разрядил оба кольта — да так споро, что создалось впечатление, будто револьверы пальнули очередями.
Двенадцать пуль попали точно в цели, двенадцать трупов повисли на перилах и шлепнулись вниз. Охотник бросил бесполезное оружие на пол и швырнул в колдунов на лестнице огненную сферу размером с баскетбольный мяч. Щиты поглотили взрыв и пламя, но самые опасные противники потратили драгоценные мгновения на постановку барьеров, а не уничтожение лазутчика.
А тот уже выхватил вторую пару револьверов и разрядил их прежде, чем первые с глухим стуком упали под ноги. Еще дюжина гнид отправилась прямо в ад, а оставшаяся четверка поймала в горло клинки, прежде чем выстрелила хотя бы по разу.
Охрана — минус, но самое сложное только начиналось. Захар метнул в ближайшего дворянина выкованное из чистого света копье, и пока вчерашний школяр отражал заклинание, прыгнул к нему и разрядил в упор обрез дробовика.
Вихрастая голова лопнула, как гнилой арбуз, и забрызгала соседа кровью и мозгами. Напыщенный аристократ оказался не самых крепких нервов — вытаращил глаза, заверещал и вместо ответной волшбы, которая наверняка доставила бы врагу немало хлопот, просто развернулся и рванул к выходу. Шаг спустя поймал заряд картечи в незащищенную спину, прокатился пузом по начищенному паркету и затих.
А затем эффект внезапности закончился. Чародеи пришли в себя и обрушили на пришельца всю мощь своих стихий. Захар едва успел окружить себя заслоном и юркнуть за колонну, когда мимо с ревом пронесся огненный шторм. Но пламя не причинило дому ни малейшего вреда — даже занавески на окнах не вспыхнули благодаря грамотно начертанным рунам. В то же время у киборга изошли дымком волосы от нестерпимого жара, против которого едва спасала даже магия Воды.
Чтобы не запечься в собственном соку, он отдал матрице приказ на экстренную гибернацию и заточил себя в толстую ледяную глыбу. Вкупе с барьером волшба уберегла колдуна от лютой смерти, но, увы, ненадолго — лед растаял быстрее, чем иссякла вражеская мана. И если бы в тот момент в охотника метнули даже слабую молнию, он бы уже не успел что-либо с ней сделать. Но вместо нового потока заклинаний Игнатов внезапно рявкнул:
— Не тратьте на него силу, она вам еще понадобится. С этим ублюдком я разберусь сам. И заодно покажу во всей красе мощь темной стихии. Мощь, от которой эти дураки добровольно отказались — и очень скоро пожалеют о своей недальновидности! Узри же мою истинную власть! Власть, которую дарует только Бездна — и лишь самым верным послушникам!
Предатель встал перед большим деревянным ящиком, где как на дыбе распяли обнаженную пленницу, воздел над ней руки и прорычал на латыни:
— Gloria Tenebris!