— Хватит! — над сценой брызгами золота вновь взорвался колдовской молот. — Это уже перебор. Может, Захар с детства принимал малые дозы различных отрав — и потому обрел иммунитет. Следующие испытания это докажут, а подвергать риску служек не позволю!
Заседатели с уважением посмотрели на Белаго и закивали, Авраама же перекосило от злобы:
— Второе испытание! — рявкнул он. — Коль ты в самом деле избранник императора, значит, тебя и Вода не возьмет!
Киборга медленно окутал столб прозрачной жидкости. Послушники так слабо владели природными стихиями, что понадобилось сразу три чародея, чтобы набрать нужный объем. Пленник же вдохнул полные легкие и включил режим гибернации, как только волны сомкнулись над макушкой. В таком состоянии он мог обходиться без дыхания до трех часов, но судей хватило всего на сорок минут.
— Довольно! — распорядился экзарх, и служки, взмокшие больше арестанта, в изнеможении рухнули на стулья.
— Это очередной фокус! — тут же подал голос предводитель освященных. — Кто-то подменил рунические оковы на обычные! Должно быть, они вообще не защищают от магии!
— Это мы проверить можем.
Отряд конвоиров осмотрел кандалы и пришел к единому мнению, что это — подлинник, и никакого жульничества нет.
— Тогда следующее испытание! — догматик заскрежетал зубами на весь театр. — Землей!
В старину подозреваемых в ведьмовстве укладывали на спину, накрывали дощатым щитом или дверью, а сверху клали тяжеленные булыжники. Ни одна «ведьма», как правило, это испытание не выдерживала, но в более развитые и благородные времена священники поступали иначе.
Трое свежих послушников заточили киборга в каменный столб о четырех гранях и принялись изо всех сил давить со всех сторон. Грудную клетку сжало до хруста в ребрах, и даже разведенные локти и скрещенные перед собой руки помогали так себе.
Сначала Захар хотел опять задействовать гибернацию — это сэкономило бы кислород, но тогда его попросту раздавило бы в лепешку. Для противодействия давлению требовалось напряжение огромного числа мышц, а для их эффективной работы нужно очень много кислорода, так что заснуть — не вариант. Оставалось только терпеть и надеяться, что мана у чародеев закончится прежде, чем треснут кости.
И надежда оправдалась. Давление слабло с каждой минутой, а стоило парню почуять достаточную свободу, как он резко выпрямился и так расправил плечи, что гранитная глыба разлетелась на куски и с оглушительным грохотом упала на подмостки.
Толпа ахнула пуще прежнего. Киборг хотел гордо напрячь бицепсы, но помешали цепи, хотя и без этого выступление ввергло зрителей в тихий шок. Споры распалялись все громче, а тот маг, что назвал Захара безумцем, уже не нашел что ответить восторженно щебечущему на ухо соседу.
— Четвертое испытание — Воздухом! — старик тоже распалялся все сильнее, переходя из роли беспристрастного судьи в разряд кровавого палача. — Пропустите через этого наглеца молнию! Посмотрим, как ему поможет небесный покровитель!
Похоже, электричество имело куда больше связи со Светом, чем другие стихии. И выбранный для экзекуции маг без особых усилий ударил в голову пленника разрядом в двадцать тысяч вольт. Сперва Захару показалось, что к каждой клеточке приладили тонкий трос и разом потянули во все стороны.
И когда тело уже приготовилось разорваться на мириады мельчайших клочков, тросы окрепли и таранами устремились в противоположном направлении. И теперь плоть сжимали так, как не снилось и гидравлическому прессу. Но самое веселье только начиналось.
Колдун поддерживал разряд довольно продолжительное время, и пока охотник корчился в припадке, из-за мощнейших перегрузок началось аварийное отключение имплантатов. Дело в том, что модули куда ценнее самой тушки, и если оператору грозит неминуемая гибель, начинка потихоньку отрубается, чтобы не сгореть и быть пригодной для последующей пересадки.
Поначалу погасла всякая чепуха вроде дополнительных фильтров в печени или опреснителя мочи. Затем вырубилась принудительная подкачка легких, и киборг наконец-то вспомнил, что такое настоящее удушье.
Сердечный комплекс держался до последнего, как вдруг мотор пронзила такая боль, словно в него засунули железную рыбу-шар и заставили сдуваться и раздуваться с частотой под сотню сокращений в минуту.
Пульс при том скакнул под триста ударов — и это были последние данные, еще выводящиеся на обзорный экран, все остальное давно потухло. И если бы не усовершенствованная искусственно выращенная структура, сердце разорвалось бы, как осколочная граната, изрешетив все вокруг обломками имплантатов.
Последней перешла в спящий режим командная матрица. Она не только крайне эффективно управляла биомеханикой, но и контролировала впрыск собственных гормонов и притупляла болевые рецепторы. После ее отключения мучения накатили такие, словно парня одновременно вскрывали заживо, качали по венам кислоту и поджаривали на углях.