Судя по видео, у бойцов были многочисленные повреждения костей и мягких тканей. Внутренние кровотечения тоже наверняка имелись – куда же без них. Характерные следы от воздействия лучевого оружия заметил бы даже первокурсник, а вот огнестрельных ран на первый взгляд не было. Однако это не означало, что их там и в самом деле нет. Фотохромные комбинезоны, хоть и изорваны в клочья, но до сих пор весьма качественно скрывают истинную картину от посторонних глаз. То, что сами бойцы без сознания, практически ничего не меняло. Даже в обычном состоянии спецназ не обсуждает подробности боевых операций с кем-либо, за исключением командования. Эту аксиому Кира запомнила в первый же день своего пребывания в бункере и теперь принимала как данность. Поэтому при сборе анамнеза сегодня однозначно придётся рассчитывать лишь на собственные силы.
Стук нескольких пар тяжёлых армейских ботинок по бетонному полу вывел Киру из тревожных раздумий.
– Док, куда раненых нести? – обратился к ней невысокий сержант со смешным ёжиком на голове.
В коридоре перед входом в медотсек стояли четверо военных с двумя носилками. На них с трудом угадывались расплывчатые силуэты раненых спецназовцев.
– В операционную, – на автомате ответила Кира, стараясь не обращать внимания на внезапно появившийся туман перед глазами.
Пока раненых перекладывали с носилок на хирургические столы взгляд её прояснился. Предательская дрожь в коленях исчезла. Мысли перестали путаться и разом превратились в упорядоченный поток команд, которые Кира отдавала самой себе и тут же выполняла. Руки быстро и точно делали свою работу, в то время как глаза продолжали выхватывать из поля зрения жуткие кадры тяжёлых повреждений у бойцов.
Намётанный глаз Киры безошибочно определил того раненого, которому первая помощь требовалась немедленно. Доктор тут же бросилась к нему и приступила к осмотру. Второму бойцу нужно ввести кровезаменитель и стандартную противошоковую смесь. Андрей должен с этим легко справиться – ведь он довольно опытный санитар. А я пока разберусь с этим бедолагой. Кто же тебя так…
– Док, мы свободны или как? – нарушил относительную тишину сержант с ёжиком.
– Или как, – задумчиво сказала Кира, но тут же спохватилась: – Подождите, пожалуйста, в коридоре минут десять. Нам раненых нужно будет в биорегенератор переложить. Боюсь, что вдвоём мы не справимся. Хорошо?
– Ладно, док. Ждём, – невозмутимо ответил сержант и вывел своих людей в коридор.
– Спасибо, – сказала Кира в уже закрывшуюся дверь и тут же повернулась к Андрею: – Так, сейчас снимаешь комбинезон с раненого, вводишь кровезаменитель и стандартную противошоковую смесь. Ты всё это умеешь даже лучше меня. Потом накладываешь электроды и контролируешь состояние. Да, и не забудь проверить таймер индивидуального цикла антирада. Пока этого будет вполне достаточно. Тем более, что твой раненый не такой тяжёлый. А я пока займусь этим беднягой. Надеюсь, что удастся его спасти, – задумчивой скороговоркой произнесла Кира, всё ещё удивляясь своему совершенно чужому голосу.
Очнувшись от секундного оцепенения, она обнаружила, что уже успела снять комбинезон со своего раненого и подключила электроды диагностической аппаратуры. На мониторе нехотя побежали с десяток разноцветных кривых, а негромкий, но тревожный звук отсчитывал очень редкий пульс. Грудная клетка бойца оказалась пробитой в четырёх местах. Огнестрельные раны сильно кровоточили. К счастью, пули прошли насквозь, не задев сердце и крупные сосуды. Сейчас не время было выяснять, откуда в середине двадцать первого века, да ещё и на пепелище ядерного апокалипсиса взялось действующее огнестрельное оружие. В данный момент гораздо важнее справиться с последствиями его применения.
Кира тут же обработала раны, удалив лохмотья повреждённых тканей. Накладывать повязку она не стала – это только помешает во время процедуры биорегенерации. Интеллектуальный кровезаменитель быстро перемещался из покрытого конденсатом пакета, висящего на штативе, в медиальную подкожную вену руки. По мере того, как флуоресцирующая жидкость восполняла потерянную кровь, давление и пульс постепенно стабилизировались. Литровый пакет опустел лишь на четверть, когда тревожный зуммер от кардиомонитора окончательно стих.