Он уже не пытался возражать, хотя это поручение явно пришлось ему не по душе. Казалось, сержант был рад тому, что уже через несколько минут сможет вернуться в свой отсек. Пусть эта зарвавшаяся практикантка теперь пытается удовлетворить свои непомерные амбиции без лишних свидетелей. Когда она поймёт, что воскрешать мёртвых ей явно не под силу, придётся давать подробные объяснения командующему. Ему будет крайне интересно узнать, насколько целесообразным являлось использование высокотехнологичного оборудования в данном конкретном случае. Ведь пациент был уже давно мёртв. Эта недо-доктор сама же на вчерашнем совещании говорила, что медикаментов для биорегенератора в бункере осталось максимум на полгода. При этом она продолжает тратить их направо и налево. Такими темпами скоро придётся интоксикацию от антирада переносить по старинке, то есть в жутких мучениях и с непредсказуемым результатом. Лучше бы ранеными занималась, чем бессмысленные опыты ставить.
Помрачневший было сержант вдруг припомнил, что уже скоро покинет медотсек, и с этой приятной мыслью почти весело кивнул рядовому. Сначала они вдвоём попытались поднять неподвижное тело с хирургического стола. Однако из этого ничего не вышло. Спецназовец даже без снаряжения оказался слишком тяжёлым. Удивительно, что ещё недавно они без проблем донесли его сюда на носилках. Казалось, за время, проведённое в медотсеке, тело по какой-то причине стало ещё тяжелее. Это, конечно, сказки для детей, но факт оставался фактом – рост под два метра и почти сто килограмм сплошных мышц делали своё чёрное дело.
– Андрей, давай, все вместе, – обратилась Кира к санитару, и сама взяла раненого под плечо.
Только вчетвером им с трудом удалось переложить его со стола в биорегенератор. Сержант вместе с рядовым тут же ушли, и в медотсеке воцарилась относительная тишина.
Кира сразу закрыла прозрачные створки, но запускать стандартную программу реанимации почему-то не стала.
– Что случилось, Кира Владимировна? – с недоумением посмотрел на неё Андрей. – Вы же лучше меня знаете, что сейчас каждая секунда дорога, если мы хотим вернуть этого бойца с того света.
– В том-то и дело, Андрюша, что знаю. А ещё я просто уверена, что он жив. Иначе бы не просила принести его сюда. Биорегенерация – единственный шанс выжить для этого бойца. Но стандартная программа, не говоря об ускоренной, его гарантированно убьёт. Ведь она не учитывает индивидуальные особенности пациента. Когда я взяла его за руку, то пазл, которому уже много лет не хватало последней детали, внезапно сложился. У этого бойца уникальный, но очень знакомый энергопоток. И мне кажется, я знаю, как его восстановить. Поэтому попытаюсь сейчас быстро составить индивидуальную программу реанимации, которая должна помочь.
– Вам виднее, – обречённо пожал плечами санитар. – Только всё равно лучше бы нам поторопиться.
Кира ничего не ответила. Вместо этого она открыла на экране бирегенератора до боли знакомый интерфейс со списком процедур стандартной программы реанимации и внимательно пробежала по нему глазами. Её тонкие пальцы то и дело мелькали над сенсорным экраном, нажимая клавиши «плюс» и «минус». Список буквально на глазах становился совсем иным. Через минуту Кира добралась до последней строчки и сделала очень необычную вещь. Андрей, за годы работы в медотсеке повидавший довольно многое, приоткрыл рот от удивления, когда увидел это.
Доктор поднесла своё запястье к сканеру энергопотока и терпеливо ждала, когда искусственный интеллект определит его паттерн. Затем она добавила в программу реанимации последним пунктом «синхронизацию энергопотоков», не обращая внимания на то, что эта опция была отмечена как экспериментальная.
– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – сказал окончательно сбитый с толку Андрей.
– Не до конца, Андрюша. Но главное, чтобы ему это помогло, – ответила Кира, глазами показывая на неподвижно тело.
Она запустила выполнение программы и стала тревожно вглядываться в текущие показания монитора. В этот момент в глазах у Киры потемнело. Внезапно подкосившиеся ноги стали чужими. Белые стены и потолок операционной начали медленно уплывать из поля зрения пока не исчезли совсем.
* * *
Тёплые лучи вечернего июльского солнца и лёгкий прибрежный ветерок ласкали кожу. Кира спряталась, прислонившись спиной к огромной сосне, и закрыла глаза. Ветер раскачивал верхушки деревьев и создавал неповторимую мелодию хвойного леса, могучего, как океан. Всепоглощающая волна накрывала с головой и убаюкивала… Он подошёл ближе и тоже встал спиной с другой стороны сосны, опустил руки и нащупал её ладони… Как будто и не было этой физической преграды. Они стояли вместе спина к спине, чувствовали ритм друг друга и этого волшебного леса на берегу океана.
А потом он отпустил одну её руку, но крепче сжал другую. Уже через секунду они стояли лицом друг к другу, не в силах проронить ни слова. Время как будто остановилось. И лишь гулкие удары сердец нарушали внезапно наступившую тишину.