Он отполз назад, собирая по пути увесистые камни и комья земли. Потом повернулся снова лицом к стене дома, вытянулся на земле, и, набрав в легкие воздух, метнул ком почвы под стену здания. Тот ударился о стену и, рассыпавшись, упал на землю. Ничего не произошло. И только с третьей попытки, бросив по дуге камень, он попал прямо под стену. Грохнул сильнейший взрыв, причем взорвалась не только та мина, на взрыватель которой попал камень, но и остальные мины рядом с ней. Юноша опустил голову, закрыв ее руками, и на него посыпались: песок, мелкие камешки и комья земли.
«Отлично! — снова подумал он. — Остальные участники подумают, что еще один участник погиб и у меня будет фора перед ними!»
Когда все утихло, он встал, отряхнулся, снова опустился на четвереньки и пополз обратно к стене здания. Проход к подоконнику был открыт. Он еще раз внимательно осмотрел весь оставшийся путь и, приблизившись к окну, одним прыжком забрался на него. Его путь по минному полю успешно завершился.
На подоконнике лежал нож, точно такой же, какие лежали на столе вчера вечером во время выступления полковника. Кроме этого, он увидел лежащую рядом пластиковую карту-ключ. Обыкновенную — от врезного электронного дверного замка.
«А это что такое? Про ключ не было разговора! Что это за сюрприз?»
Он взял нож и сунул за голенище своего правого берца, а пластиковую карту-ключ положил в карман. Внимательно осмотрев комнату, увидел мигающий красный глазок видео камеры в углу комнаты.
«Интересно! — снова подумал он про себя. — Заходить на чужую полосу препятствий запрещено. А в комнату погибшего участника? Там же может быть еще один нож! Он мне точно бы пригодился! Нужно проверить!»
И юноша решительно направился к выходу из комнаты. Дверь за ним со щелчком закрылась, и когда он попытался ее открыть, ему это не удалось. Она открывалась только изнутри. Он оказался в длинном коридоре, куда выходили двери четырех комнат, к которым примыкали четыре полосы препятствий. Подергав все четыре двери, он убедился, что они все заперты. Пластиковая карта-ключ тоже ничего не дала. Попытку вскрыть их ножом он сразу отверг. Мало ли как на это отреагируют организаторы испытаний.
Внимательно осмотрев коридор, в котором он оказался, юноша с удивлением обнаружил, что дверей ведущих внутрь здания не было. В него выходили только двери комнат с окнами на полосы препятствий с одной стороны.
«Вот это номер, — растерянно подумал он, — а как же отсюда выбираться?»
В это время здание содрогнулось и «подпрыгнуло» от множества взрывов, раздавшихся со всех сторон. Это взорвались все мины на полосах препятствий, после того, как истекли тридцать минут с момента старта. По крыше и стенам забарабанили комья земли. Потом все стихло и наступила тишина.
«Ну и сколько человек еще прошли минные поля? Со мной, как минимум, трое. А если я остался один? Как отсюда выбраться? Они специально закрыли двери, чтобы никто не решил вылезти обратно и обежать здание. Мин-то уже нет! — лихорадочно соображал он. — Нужно успокоиться и искать выход! Интересно, а сколько времени у меня есть для этого?»
Он внимательно изучил противоположную глухую стену ища скрытую замаскированную дверь. Но ничего там не нашел. Он сел на пол по турецки, закрыл глаза и стал осторожно вдыхать носом воздух. Было ясно, что из коридора должен быть выход, но только где он.
«Как бы хорошо и тщательно не был заперт и замаскирован выход отсюда, все равно должна быть щель, а через нее должен быть сквозняк. Нужно просто его почувствовать», — размышлял он.
— Ну и что он сел? — спросил с интересом полковник, наблюдая за юношей в монитор. — Остальные вон как суетятся!
И действительно, еще двое выживших после прохождения полосы препятствий, активно двигались в своих коридорах. Каждый в своем. Один из них — рукояткой ножа — простукивал противоположную от стены с дверьми стенку коридора, ища скрытую дверь. Второй, начав с края стенки, водил ладонью по поверхности стены ища скрытые, невидимые глазу, швы.
Док только улыбался, поняв, что делает его подопечный. А потом задал, мучивший всех сопровождающих, вопрос:
— А что это за пластиковые карты, которые лежали рядом с ножами на подоконнике? О них никто ничего не говорил.
— Неужели Вы думаете, что на заданиях разведчиков-диверсантов будет всё заранее оговорено и всё будет ясно? Всё будет предусмотрено и обо всем будет заранее известно? — ехидно спросил полковник. — Нет, вся наша работа состоит из неожиданностей и разных сюрпризов. И очень часто довольно неприятных.
— А все-таки? — не отставал Док.
— Хорошо, они все равно этого не слышат. У вас не возник вопрос, как победитель узнает, что он выполнил задание и остался один?
— Ну как, — ответил старый ученый, — посчитает взрывы, услышат сирены о погибших в доме.
— В самом деле? — рассмеялся руководитель испытания. — А как он узнает, сколько именно человек вошло в здание, после того, как преодолели полосу препятствий?
— Я же сказал, посчитает взрывы, и поймет сколько погибло на минах! — нахмурился Док.
