Ее заместитель, насупившись, молчал, а потом выдавил из себя:
— Причем тут дежурство вообще? Кто такой Марк?
— Какой Марк? Причем тут Марк? — искренне удивилась девушка.
— Когда я поправлял тебе плащ, ты пробормотала сквозь сон: «Марк не балуйся». А говорила, что у тебя не было ребят. Если наша дружба начинается с обмана, то ничего хорошего из нее не выйдет. Хотя, наверное, чего церемониться с мусорщиком, — с грустью произнес он.
Бах! По его щеке прилетела пощечина. Перед ним стояла разъяренная Лиза, а из пещеры выглядывали любопытные курсанты.
— Видели?
— Она его ударила по лицу!
— Не ударила, а дала пощечину.
— Какая разница?
— Дурак ты, огромная!
— И в чем она состоит?
— Бьют тех кто тебе безразличен! А пощечину дают тем, к кому ты не равнодушен!
— Надо же, какие тонкости!
Потирая щеку, Юрий с недоумением смотрел на наступающую на него разгневанную Лизу.
— Рукоприкладство запрещено Уставом, госпожа капитан, — ошарашенно сказал он.
— Я тебя без всякого Устава пристрелю, если будешь обо мне такие гадости думать.
— А что я должен думать?
— Все что хочешь! Но не то, что я гулящая девка и напыщенная самомнением стерва!
— Я не говорил такого! Просто спросил, кто такой Марк!
— Ага! Просто он спросил! А про мусорщика, ты тоже просто так добавил? Так вот слушай. Я росла в приемной семье. Там у меня был названый братик — Марк! Ему было три года, и он все время прибегал ко мне по ночам, и залезал под одеяло, потому что боялся темноты! Эх ты! Я думала, что у меня появился настоящий друг! Видеть тебя больше не хочу! — и она, развернувшись, направилась в пещеру. Вид у нее был такой, что никто не посмел задать ей ни одного вопроса.
Через пять минут вернулся хмурый сто тринадцатый. Все стали молча завтракать. Каждого сжигало любопытство, за что это капитан, собственноручно, залепила затрещину сто тринадцатому.
— Госпожа капитан, разрешите сделать объявление? — обратился он к Лизе.
— Делайте что хотите, — буркнула она, глядя в одну точку.
— Бойцы! — начал заместитель командира отряда. — Вчера ночью, нами — мною и капитаном — был обнаружен, пойман и допрошен вражеский шпион, который следил за нами.
По членам отряда прошел недоуменный и встревоженный гул. Все стали переглядываться.
— А почему вы нам раньше не сказали об этом? — спросил геолог.
— Если бы мы вам об этом сказали вчера, это ничего не изменило бы, но все вы не выспались бы это точно. А нам сегодня предстоит большой бросок, — пояснил сто тринадцатый.
В это время сто двадцатая ткнула локтем сто двадцать первого, который за ней ухаживал.
— Ты чего? — недоуменно спросил тот.
— Чего! — передразнила она его. — Бери пример со сто тринадцатого! Вот как нужно заботиться. Он и за госпожу капитана отдежурил, чтобы она могла выспаться, и обо всех позаботился, чтобы отдохнули. А не ты, ни остальные парни, никто даже не подумал подежурить за своих девушек! Только болтать красиво и умеете!
К сидевшей и уставившейся в одну точку на стене пещеры Лизе подсела женщина-геолог. Она мягко положила свою ладонь ей на плечо и тактично произнесла:
— Милочка! Это, конечно, не мое дело, но нельзя так публично унижать своего мужчину. Если уж Вам так хочется его поколотить, чего они часто заслуживают на самом деле, нужно делать это так, чтобы никто не видел.
— Он не мой парень, — вздохнула Лиза, — и после этого, наверное, уже никогда им не станет. Не знаю, что на меня нашло! Я никогда, до этого случая, никого не била. А тут… как-то само все вышло.
— Тем более, если он пока не Ваш парень, — улыбнулась пожилая женщина, — он Ваш заместитель! Какой теперь у него будет, среди курсантов, авторитет? А то, что Вы сорвались, есть вполне объяснимая причина, — губы женщины дрогнули в улыбке. — Он Вам небезразличен. И мне кажется, что и Вы ему тоже.
— Вы так считаете? — обрадовалась Лиза. — А почему Вы так думаете?
— Знаете, Лиза, — вздохнула геолог, — мужчины бывают двух видов. Одни говорят много слов о любви, нежности и заботе. Но ничего при этом не делают. А вот вторые не говорят. Они просто делают. Так вот. Этот сто тринадцатый из тех, кто делает. Я понаблюдала за вами обоими со стороны. Он очень трепетно относится к Вам. И горячую воду сегодня он приготовил, в первую очередь, для Вас.
— Вот, а я все испортила! Вы же знаете, что он из мусорщиков с Земли. А я с ним обошлась, как последняя стерва, — на глазах Лизы проступили слезы, — он теперь меня никогда не простит. Я все испортила, — она чуть не разрыдалась.
Пожилая женщина улыбнулась и, обняв ее, прошептала девушке на ухо:
— Ничего страшного еще не случилось. Думаю, все еще можно исправить. Если бы Вы знали, как я поколачивала своего Юргена! Но прожили мы с ним пятьдесят счастливых лет, пока он не умер после болезни… несколько лет назад.
— А что мне делать? — вытерла глаза Лиза.
— Во-первых, извиниться!
— Точно, я сейчас это и сделаю. Подойду к нему и извинюсь! — оживилась Лиза. — Он должен меня простить! В конце концов, он тоже виноват!
