"Долго-ли, коротко-ли, задалъ тотъ самый вельможа его царскому величеству пиръ зазвонистый, по-ноншнему — банкетъ. Пошла гульба да бражничанье; употчивались гости — лучше не надо. Я же, оставшись въ прежнемъ градус, хвать изъ кармана добрую плетку и давай бить на стол покалы, стаканы да рюмки, а посуда-то вся дорогая, хрусталя богемскаго. Ну, хозяинъ, знамо, ошаллъ, осатанлъ, съ немалымъ крикомъ веллъ своимъ холопьямъ взять меня, раба божья, и вытолкать вонъ. Приступили они ко мн — рать цлая, дванадесять тысячъ. А я учливымъ образомъ кажу имъ пергаментный листъ за собственнымъ царскимъ подписомъ:
"— Вотъ, молъ, царевъ указъ, коимъ я надъ мухами начальникомъ поставленъ; а исполнять царскую службу я за долгъ святой полагаю.
"Отступились т отъ меня, гости кругомъ хохочутъ-заливаются, а я съ плеткой моей добираюсь уже до самаго хозяина. Пришелъ онъ тутъ въ конфузію, затянулъ Лазаря:
"— Ахъ, Иванъ Емельянычъ! такой ты, молъ, да сякой, есть за мной теб еще малый должокъ…
"— Денегъ твоихъ, батюшка, теперь мн уже не надо, — говорю: — дорого яичко къ Христову дню".
— Умно и красно, похвалила Анна Іоанновна разсказчика. — Могъ-бы ты, Емельянычъ, и мн тоже иной разъ умнымъ словомъ промолвиться.
— Молвилъ-бы я, матушка, словечко, да волкъ недалеко, отвчалъ Балакиревъ, косясь исподлобья на супругу временщика.
Сама герцогиня Бенигна, плохо понимавшая по-русски, видимо, не поняла намека. Царица же сдвинула брови и пробормотала:
— Экая жарища… Квасу!
— Эй, Квасникъ! не слышишь, что-ли? — крикнуло нсколько голосовъ старичку въ дурацкомъ колпак, сидвшему въ отдаленномъ углу въ корзин.
Въ отвтъ тотъ закудахталъ по-куриному.
Былъ то отпрыскъ стариннаго княжескаго рода, разжалованный въ шуты (какъ уже раньше упомянуто) за ренегатство. Главная его обязанность состояла въ томъ, чтобы подавать цариц квасъ, за что ему и было присвоено прозвище «Квасникъ». Въ остальное время онъ долженъ былъ сидть "насдкой" въ своемъ "лукошк" и высиживать подложенный подъ него десятокъ куриныхъ яицъ.
Не усплъ, однако, князь-Квасникъ выбраться изъ своего лукошка, какъ Педрилло, подскочивъ, опрокинулъ лукошко и покатилъ его, вмст съ "насдкой", по полу. Тутъ подоспли и другіе потшники, стали, смясь, валить другъ дружку въ одну кучу, а еще другіе взялись за музыкальные инструменты: трубу, тромбонъ, бубенъ, — и комната огласилась такимъ человческимъ гамомъ и музыкальной какофоніей, что хоть святыхъ вонъ выноси. Мало того: царицына левретка Цытринька не хотла, видно, также отстать отъ другихъ и разлаялась во все свое собачье горло.
И вдругъ все кругомъ разомъ смолкло, застыла въ воздух передъ громовымъ, какъ-бы магическимъ возгласомъ:
— Неrrgottssapperment!
На порог стоялъ грознымъ истуканомъ герцогъ Биронъ, одинъ лишь изъ всхъ царедворцевъ пользовавшійся привилегіей входить къ императриц безъ предварительнаго доклада.
— Здравствуйте, любезный герцогъ, — привтствовала его Анна Іоанновна. — Вы ко мн, я вижу, по длу?
Она указала глазами на какую-то бумагу въ его рук.
Биронъ обвелъ всхъ присутствующихъ суровымъ взглядомъ и произнесъ, не обращаясь ни къ кому въ отдльности:
— Чернилъ и перо!
Мигомъ появилось и то, и другое.
— Господинъ Волынскій просилъ меня подать это къ аппробаціи вашего величества, продолжалъ по-нмецки герцогъ и началъ было излагать обстоятельства дла.
Но императрица перебила его на полуфраз:
— Да вы сами-то прочитали бумагу?
— Прочиталъ, и признаю предлагаемую мру дйствительно полезною.
— Да? больше мн ничего не нужно.
И на положенной герцогомъ на подоконникъ бумаг послдовала требуемая Высочайшая "аппробація".
— Не дозволите-ли намъ, государыня, теперь удалиться? — заявила тутъ Анна Леопольдовна.
— Я васъ, милыя мои, не задерживаю; съ Богомъ!
— А какую вашему величеству угодно опредлить диспозицію на счетъ моей бдной сиротки: чмъ быть ей при мн?
Царица взглянула на Лилли; но при этомъ глаза ея уловили устремленный также на двочку непріязненный взоръ временщика, и она признала нужнымъ спросить:
— А ваше мнніе, господинъ герцогъ?
— Да чтожъ, — отозвался тотъ, — двица эта какъ-никакъ изъ баронессъ; нижней прислугой быть ей не подобаетъ. Ваше высочество ею довольны?
Онъ вопросительно взглянулъ на принцессу.
— И весьма даже довольна, — подтвердила Анна Леопольдовна.
— Въ такомъ случа она могла бы быть опредлена на первое время… младшей камеръ-юнгферой. Я вообще противъ того, чтобы обходить на служб старшихъ.
— Такъ пускай, значитъ, и будетъ, — ршила государыня и кивнула племянниц и ея фрейлин на прощанье головой.
Новая камеръ-юнгфера принцессы не удостоилась кивка, тмъ мене «безъ-мена», т.-е. цлованія рукъ.
