Наступилъ третій и послдній фазисъ шутовского празднества — Ледяной домъ. «Молодые» въ своей клтк на слон и сопровождающая ихъ разноплеменная свита направились туда окружнымъ путемъ по главнымъ улицамъ, чтобы дать лишній разъ обывателямъ столицы насладиться рдкимъ зрлищемъ; государыня же со всмъ Дворомъ свернула опять на набережную и въ нсколько минутъ была уже y спуска къ Ледяному дому, откуда ее привтствовали громогласными салютами ледяныя пушки и мортиры.
Спустились уже раннія зимнія сумерки, и только въ сторону взморья небо алло еще вечернею зарей. Но небесныя краски положительно блднли передъ огнями Ледяного дома. Изъ пастей двухъ ледяныхъ дельфиновъ вылетали фонтаны горящей нефти. Ледяной слонъ, издавая оглушительный ревъ, выпускалъ изъ хобота огненный же водометъ на высоту 3 1/2 саженъ. Въ ледяныхъ пирамидахъ по сторонамъ Ледяного дома свтились, сквозь круглыя окна, большіе зажженные фонари съ вертящимися "смшными фигурами". Такія же "смшныя картины" просвчивали сквозь ледяныя стекла самого Ледяного дома.
— Ты, Артемій Петровичъ, на сей разъ превзошелъ себя, — похвалила Анна Іоанновна посл подробнаго осмотра всхъ наружныхъ диковинъ. — Какъ-то удалось теб внутреннее убранство?
Об комнаты Ледяного дома были уставлены теперь полною домашнею утварью, которая сдлана была точно такъ же изъ чистаго льда, но выкрашена "приличными натуральными красками". Въ гостиной, служившей одновременно и столовой, находились: изящной рзьбы столъ, два дивана, два кресла и рзной поставецъ съ чайной посудой, стаканами, рюмками, блюдами. На стол красовались большіе часы и лежали игральныя карты съ марками. По двумъ же угламъ комнаты стояли два ледяныхъ купидона съ повязанными глазами.
Въ спальн, кром двухспальной ледяной кровати, имлись ледяные же: туалетъ, два зеркала и табуретикъ. На туалет горли намазанныя нефтью ледяные шандалы, а въ камин пылали облитые нефтью же ледяныя дрова.
— Обо всемъ-то вдь ты позаботился, Артемій Петровичъ, одобрительно промолвилась снова императрица. — Только дрова твои мало что-то грютъ. Ну, да y молодыхъ супруговъ кровь горячая! — прибавила она, оглядываясь съ усмшкой на окружающихъ, которые не замедлили разсмяться надъ всемилостивйшей шуткой.
Такъ какъ отъ Ледяного дома до Зимняго дворца было, какъ говорится, рукой подать, то по отъзд царской кареты нкоторые изъ придворныхъ не сли уже въ свои кареты, а пошли пшкомъ. Въ числ послднихъ были также Юліана и Лилли, которыхъ проводить до дворца взялся младшій Шуваловъ. Когда они поднялись съ Невы на берегъ, то застали уже здсь «молодыхъ», которыхъ только-что снимали со спины слона. Тутъ же оказался и Самсоновъ со своими оленями.
— А олени уже поданы, Лизавета Романовна, — сказалъ онъ, приподнимая на голов свой самодскій треухъ.
— Что такое, Лилли? — обратилась гоффрейлина, недоумвая, къ своей юной спутниц.
— Онъ общалъ покатать меня на оленяхъ… пролепетала Лилли.
— Та-та-та-та! — вмшался со смхомъ Шуваловъ. — Да ты, Григорій, скажи-ка по чистой совсти, не самъ ли и опоилъ вчера самода?
— Былъ грхъ, ваше благородіе, — признался Самсоновъ. — Но безъ того я не сдержалъ бы своего общанія Лизавет Романовн…
— Дорогая Юліана! покатаемтесь вмст? — попросила Лилли.
— Ужъ не знаю, право…
— Смю доложить, — вмшался Самсоновъ, — что мсто y меня въ саняхъ только для одной особы.
— А ее одну безъ себя я не пущу! — объявила Юліана.
— Но онъ же "молочный братъ", а съ братомъ какъ же не пустить? — вступился Шуваловъ.
— Да вы не бойтесь, сударыня, за Лизавету Романовну, — успокоилъ гоффрейлину съ своей стороны Самсоновъ. — Я подвезу ее потомъ въ сохранности къ самому дворцу.
Согнавъ съ саней сидвшую еще тамъ самодку, онъ посадилъ на ея мсто Лилли, бережно окуталъ ей колна оленьимъ мхомъ, самъ услся рядомъ и, гикнувъ на оленей по-самодски, погналъ ихъ подъ откосъ на Неву.
— Смотри, не отморозь носа и ушей! — поспла только крикнуть еще вслдъ Юліана.
Отвчать Лилли не пришлось: они уже внизу, на льду, огибаютъ вокругъ Ледяного дома и несутся во всю оленью прыть въ сторону взморья.
— Какъ хорошо, ахъ, какъ хорошо! — вырвалось изъ груди восхищенной Лилли.
Загнувъ на спину свои втвистые рога, олени летли впередъ, какъ на крыльяхъ. Вотъ они промчались и въ пролетъ межъ двухъ плашкаутовъ Исаакіевскаго моста, и впереди открылась снжная рчная равнина. А надъ этой равниной, на самомъ горизонт, тамъ, гд недавно закатилось зимнее солнце, тяжелый облачный пологъ какъ по заказу раздвинулся, и на чистомъ фон неба вечерняя заря, прежде чмъ совсмъ потухнуть, заиграла усиленнымъ заревомъ, заливая волшебнымъ розовымъ отблескомъ и всю блоснжную рку, и оба ея берега съ домиками и опушенными снгомъ деревьями.
— Смотри-ка, Гриша, — заговорила Лилли: — мы точно догоняемъ солнце, сейчасъ его догонимъ…
— И догонимъ! — отозвался Самсоновъ. Замахнувшись длиннымъ шестомъ, служившимъ. ему замсто бича, онъ такъ зычно гикнулъ на оленей, что т еще понаддали, а сидвшая неподалеку стая воронъ, каркая, разлетлась въ стороны.
