— Так вот, — вернулся он к оставленной теме, — В последствии некромант должен замкнуть нити привязанностей своего компаньона на себя и на цель их путешествия. Но предварительно они оба должны оставить в этом мире все, что он им навязал. Ну вот, в самом основном это все.
На некоторое время оба умолкли. Пока Науриэль подкидывал в пощелкивающий костерок маленькие щепочки Мерк обдумывал все услышанное. Ничего из сказанного его собеседником, в принципе, не противоречило тому, что он уже знал.
— Значит, это она и есть твой компаньон? — кивнул он в сторону берега, — А кто она?
— Ярна? Да, она мой компаньон. Она художница, хотя это ты наверняка и сам понял, — усмехнулся Науриэль, — Когда я ее встретил Смерть буквально дышала ей в затылок. Ты ее картины не видел…
— Кое-что уже видел, — зябко поежился Мерк.
— Ну, сейчас это уже более-менее. А тогда от одного взгляда на них хотелось забиться в какой-нибудь дальний угол и сдохнуть тихо поскуливая…
— Ну да? Настолько серьезно? — не поверил своим ушам Мерк, — А с чего собственно?
— С ней вообще очень странная история и достаточно необычная… — Науриэль обхватил голову руками и, закрыв глаза, долго молчал. А затем, выпрямившись, с усилием выдохнул и пару раз помотал головой из стороны в сторону, словно отметая волну внезапно нахлынувших воспоминаний. Наконец он успокоился и стал рассказывать дальше, — Видишь ли, как выяснилось в итоге, когда ее мать была беременна, то родители ее долго раздумывали, стоит ли им вообще заводить ребенка или нет. Соответственно Смерть все это время находилась рядом и ожидала окончательного решения. Все это, как я уже сказал, длилось довольно долго, а после определенного времени дети, даже еще не родившись, уже вполне осознанно начинают воспринимать мир вокруг себя. Поэтому ощущение от близкого присутствия Смерти Ярне впечаталось в память уже тогда, причем чуть ли не на рефлекторном уровне. Ничего удивительного, что потом эти воспоминания периодически всплывали и выливались в то, что она рисовала. Ну и, конечно же, при каждом таком случае она обязательно начинала искать, что же это вызывает такие ощущения. Чем это было чревато, надеюсь объяснять не надо?
— Нет. Не надо, — отрицательно покачал головой Мерк, — А что она делает со своими картинами?
— Как что? Продает, конечно же. Как ни странно, покупают их в основном всякие очень богатенькие типы. Наверно им настолько скучно, что они хотят таким образом пощекотать свои заплывшие жиром нервишки и получить острых ощущений, — иронично улыбнулся его собеседник.
— Слушай, но ведь на них даже смотреть опасно, не говоря уже о том, чтобы дома держать!
— Твоя забота о самочувствии этих глупцов поистине умилительна! Еще бы они были так же заботливы о тебе, — от души расхохотался скуластый, хлопая себя по коленям, — Да ладно, не переживай так сильно. Сейчас в ее картинах больше не встречаются отзвуки присутствия Смерти. Сейчас в них в основном встречаются отзвуки воспоминаний тех, кому не повезло с уходом.
— Что значит «не повезло с уходом»? — непроизвольно насторожился Мерк.
— Ну, видишь ли, когда ты покидаешь свое физическое тело навсегда, в смысле умираешь, то энергетический настрой, в котором ты пребываешь в тот момент, имеет очень большое значение, — терпеливо начал разъяснять Науриэль, — Это обусловлено тем, что после смерти ты словно покидаешь причал и отправляешься в плавание на корабле без парусов и весел. А поток энергии, который тебя подхватит, и берег к которому он тебя доставит, во многом будут определяться именно тем настроением, в котором ты пребывал, делая последний вдох в прежнем мире. Так что, если ты не некромант, умеющий протягивать нити Путешествия, и если настроение твое в этот момент было не слишком удачным, то и следующее воплощение будет так себе. Таких неудачников, кстати, болтается предостаточно в различных гиблых мирах, да и между ними тоже. Ни один более-менее благополучный мир их к себе не берет.
— Этот берет, — добавил он после короткой паузы, — Но все теплые места в нем уже давно разобраны и за то, что бы стать кем-то большим, чем простое говорящее животное, он берет недешево.
— Так значит, твоя компаньон ловит воспоминания таких неудачников, а взамен отдает свою жизненную энергию? — задумался Мерк, глядя на пламя костра, — И как обмен? Справедлив?
— Вполне, — тут же последовал ответ, — Как только она напишет новую картину, контакт ей становится неинтересен, а силы, пока ты жив, вполне можно восполнить. Да и я тоже наблюдаю, чтобы она особо не увлекалась. Главное, что она больше не зовет ту, которая с рождения висела у нее за плечами.
— Н-да-а-а… Интересно, чьи это воспоминания она поймала на этот раз? — поежился Мерк вспоминая неоконченную картину.
— Может, твои? — и Науриэль уставился на него совершенно серьезным взглядом, — Шучу! Ты же еще живой! — рассмеялся он в следующий миг, глядя на побледневшую физиономию собеседника.
Внезапно со стороны откоса послышался звук осыпавшихся под чьими-то ногами камешков и Науриэль быстро наклонившись к Мерку тихо сказал:
