В пути он все время с тревогой думал, что же могло случиться с Сорокой. Встретившись с Андреем, решил проведать Варю, может, ей Василий прислал весточку.
Уже стемнело, когда они подошли к Вариному дому. На условный стук она вышла во двор. Андрей познакомил ее с Рязановым.
— Андрей Афанасьевич ранен, — сказал Рязанов. Заметив в глазах девушки испуг, поспешил успокоить: — Легко ранен, скоро поправится.
— Что в дом не приглашаешь? — удивился Андрей.
Варя заглянула в глаза Андрею и шепотом произнесла:
— Ольга...
Андрей подался вперед.
— Ох, Андрюша, плохо ей! — выпалила Варя и обеспокоенно предложила Рязанову: — Зайдемте в сарай. Я должна кое-что рассказать.
Первым порывом Рязанова было спросить у Вари о Василии и тут же уйти. Но он вспомнил, как после возвращения из Долины Пилипенко рассказал все, что стало ему известно от Вари и Николая об Ольге. И тогда же он высказал намерение обсудить с Николаем Антоновичем возможность встречи с ней. Ведь было бы неплохо иметь своего человека среди офицеров абвера и службы безопасности. Но успел ли Пилипенко до ранения обсудить это предложение с начальником отдела, Рязанов не знал.
Стоит ли упускать сейчас возможность встретиться и побеседовать с Ольгой? — подумал он. На многое рассчитывать не следует, но все же...
Варя торопливо рассказывала, что Ольга пришла вчера. Пришла не на менку, а бежала из города.
— Она все время плачет, говорит, что ей лучше не жить на свете. Ока видела, как на площади была расстреляна ее одноклассница Маша.
Андрей сжался в комок — все, что он сейчас услышал, было страшным, во все это не хотелось верить. Он не мог смириться с тем, что Маши нет. Как же так? А Николай еще не знает...
— Оля совсем запуталась, — продолжала Варя свой рассказ. — Она такая наивная. Мне ее жалко.
— Наивная, — жестко сказал Рязанов, взглянув на Андрея, — а участвует в музыкальных вечерах, на которых присутствуют представители абвера и службы безопасности. Ее тянут в антисоветскую организацию. Может быть, зайти сейчас в дом и погладить ее по головке?
— Иван Федорович... — попросил его Андрей. Вид у него был настолько растерянный, а в глазах застыло такое отчаяние, что Рязанову стало не по себе.
Кто его знает, встретится ли он с Ольгой когда-нибудь потом, подумал Рязанов. С согласия командования партизанского отряда Андрей должен уйти с ним за линию фронта, там он продолжит службу в войсковой разведке.
— Ладно, пойдем, — уже мягче сказал он. — Только голову не теряй.
Ольга спокойно, даже безразлично взглянула на вошедших и отвернулась к окну.
— Оля, — окликнул ее Андрей.
— Ты? — удивленно спросила Ольга, вглядываясь в него. — Андрюша!.. Как ты здесь очутился?
Андрей увидел, как сильно она похудела, как измучено ее осунувшееся лицо. Глаза у нее были припухшие, веки воспалены.
— Оленька, что с тобой? — только и смог он произнести.
Он сделал несколько шагов навстречу Ольге, взял за руку — сквозь кожу просвечивали вены, обнял. И вдруг почувствовал, как вздрагивает ее спина.
Ольга плакала.
— Что с тобой? — желая успокоить ее, спросил он.
— Маша... Нет ее...
— Я знаю.
— А я... я так виновата перед ней... Перед тобой... Перед всеми...
Варя глазами показала Рязанову на дверь, которая вела на кухню, и они вышли.
Рязанов как бы между прочим поинтересовался у нее, не сообщал ли ей что-либо о себе Василий. Варя с беспокойством ответила, что давно не имеет от него весточки. Иван Федорович попытался успокоить ее, объяснив, что, вероятно, у него нет сейчас такой возможности.
Варя осталась на кухне, чтобы приготовить ужин, а Рязанов вернулся в комнату.
Ольга смущенно отстранилась от Андрея, вынула платочек и долго вытирала лицо от слез.
— Вы сами сказали, что виноваты перед нами. Зачем же тогда плакать? — сказал Рязанов. — Вы должны гордиться, что вас любит такой парень, и вы должны оправдать его любовь.
— Кто он? — испуганно спросила Ольга у Андрея. И тот, склонившись к ее уху, тихо сказал, что это его командир.
В это время вернулась Варя, поставила на стол горшок с вареной картошкой, налила в стаканы чай, настоянный на липовом цвете.
Молча сели за стол.
Вдруг Ольга повернула голову в сторону Рязанова и решительно сказала:
— Возьмите меня с собой. — Какое-то время она помолчала. Губы ее вздрогнули. — Не могу я больше видеть фашистов, играть для них в театре и на музыкальных вечерах. А тут еще этот Владимиров!.. Прошу, возьмите меня с собой. В школе я была в санитарной дружине. Могу быть санитаркой. Да хоть уборщицей...
Рязанов взглянул на Андрея. Тот опустил голову, между бровей его пролегла морщина.
По просьбе Ивана Федоровича Ольга подробно рассказала, как попала на музыкальный вечер, как познакомилась с Рокито, Штейнбрухом, шефом городской СД Шеверсом.
Из показаний Шумского Рязанов уже знал, кто такие Рокито и Фурман. И он еще раз утвердился в правильности принятого решения встретиться с Ольгой.
