Ашалинда смотрела на Ангавара во все глаза, жадно вбирая мельчайшие детали. Он был огнем, а она — свечой, которую поднесли слишком близко. Ангавар притянул нареченную к себе, однако она отстранилась, учуяв исходящий от него слабый аромат корицы. Ангавар не пах ни потом, ни кожей, дыхание его не отдавало луком, а волосы — лесным дымом. Она не могла больше закрывать глаза на правду — он не был смертным.
— Что это ты вдруг отшатываешься от меня? — спросил он полусердито, полуозадаченно.
Девушка замялась, не решаясь встретиться с ним глазами.
— Ты ведь Светлый. А я — нет.
— И что?
Сердце у нее стучало так, точно по груди изнутри колотили дубинкой.
— Как ты можешь любить меня? — Слезы уже подступали к глазам девушки. — Твоему народу все мы, верно, кажемся дикими животными.
— Не говори так! Никогда не говори! — вскричал Ангавар. Голос его внезапно стал грубым и резким. Однако через миг он уже недоверчиво спросил: — Неужели ты сомневаешься во мне?
— Я ведь дочь несовершенного народа. Клянусь, если бы я видела нас глазами Светлых…
— Вот так штука! Похоже, ты и в самом деле сомневаешься в моей любви.
Она наконец подняла на него глаза — и от того, что прочла на лице Светлого, сердце бедняжки едва не остановилось.
— Нет.
— Никогда не сомневайся во мне, Златовласка, — сказал Ангавар. — Никогда.
Горло у Ашалинды саднило так, точно она проглотила свое сердце.
— Мы так давно расстались, — промолвила она, — но я ни на минуту не переставала думать о тебе. День и ночь твое лицо стояло предо мной. Голос твой не умолкал у меня в ушах. Каждый порыв ветра казался твоим прикосновением, каждый сон — напоминанием о тебе. И вот сейчас ты и правда стоишь предо мной, а мне отчего-то страшно. Вдруг я моргну и ты снова исчезнешь? Ах, но каждая частица моего существа кричит и стонет от любви к тебе.
— А моя — от любви к тебе.
Откуда-то из-за шатра доносились невнятные голоса придворных, отдаленное пение, приглушенный стук копыт по траве.
Ашалинда вспомнила Моррагана и слова, сказанные им брату: «Мой клинок с большей охотой остался бы в ножнах ему так уютно в этом вместилище». Очередной пример того, как Светлые умеют искажать правду, лгать недомолвками и иносказаниями, а не в открытую.
Она снова поглядела на Ангавара:
— Морраган дразнил тебя всякими намеками. Но на самом деле он не спал со мной.
— Знаю.
Он обнял девушку, нежно уткнулся лицом в облако ее волос. Черные пряди смешались с золотыми — и Ашалинда утонула, затерялась в этом водопаде. Каждый волосок возлюбленного еще крепче привязывал ее сердце.
Среди народа, к которому принадлежал ее избранник, акт любви обычно считался чем-то вроде приятной забавы, развлечения, а не взаимного празднества вечной страсти. Рассказы о Светлых говорили об этом прямо, начистоту. Обнимать возлюбленного, чувствовать, что плечи его скованы напряжением столь яростным, что он весь дрожал, слышать, как судорожно бьется его сердце — и знать, каких усилий стоит ему обуздывать собственную природу, — все это невыразимо растрогало Ашалинду. Ведь все это давало понять, как высоко он ценит, как сильно любит свою невесту.
Испокон веков смертных влечет к Светлым — неотразимо, инстинктивно, как мотыльков на пламя свечи. Бессмертный народ королевства создан для любви и веселья, как птица для полета. И теперь, выказав равную сдержанность, Ашалинда выказала не меньше силы и чести, чем ее необыкновенный возлюбленный.
Доказательство от противного.
— Я хочу отнестись к тебе со всем подобающим почтением, — прошептал Ангавар. — Очень скоро ты станешь моей женой. И когда мы возляжем с тобой, ты и я, нас ждет столько радости и счастья, сколько редко выпадает на долю смертных. Такого счастья, о каком они могут только мечтать.
— Ты правишь двумя мирами, — отозвалась девушка. — У тебя есть все, что только можно пожелать. Ты можешь окружить себя морями золота и реками драгоценностей. Я не в силах дать тебе подобных сокровищ. Однако когда мы с тобой обменяемся брачными обетами, я одарю тебя даром. Который нельзя вручить никому иному в обоих мирах, тем даром, который любая девушка может вручить своему избраннику лишь единожды.
— Даром, наслаждаться которым можно всю жизнь.
Ашалинда вдруг подумала о том, что жизнь Ангавара будет длиться куда дольше ее. Да, в Светлом королевстве годы смертных тянутся гораздо дольше, но бессмертия люди обрести все равно не могут. И Ангавар будет гулять по зеленым курганам Эриса через сотни лет после того, как она упокоится под ними. Девушка прогнала неуместную мысль, не желая омрачать свое счастье.
Легкий ветерок раздувал шелковые стены шатра, тени дрожали и прыгали, точно под водой. Он принес с собой звуки лагеря — обрывки победных песен, смех, звяканье металла. Вокруг горели костры, на ряби стен шатра плясали тени солдат. Часовые расхаживали по сторонам бивуака, туда-сюда сновали проворные гонцы.
