— Ни один смертный не выживет, если решит пуститься по Дороге Нежити, — мрачно пророчествовал уриск. — Там нельзя идти. Вам надо бы держаться западных склонов Пустынного кряжа, в верхних притоках Чернушки. Если бы вы могли заглянуть за вершину Маллорстранга, так увидели бы: это ровнехонько к северу отсюда. Придется постоянно переходить через ручейки, зато каждый из них будет новой преградой для всякой нежити, что попытается вас преследовать.
— Но все равно нежить сможет напасть на нас сверху — с горных отрогов, — возразила Вивиана.
— Вся штука в том, чтобы держаться в развилках между двумя речками. Если кто устроит на вас засаду — спускайтесь ниже по склону, пока не наткнетесь на очередной ручей и не перейдете его. Только помните: чем вы ниже, чем ближе ко дну долины, тем потоки шире, быстрее и тем труднее через них перебраться.
— А что нам делать, — спросила Тахгил, — когда мы придем к концу долины, где Воронья река сворачивает, преграждая нам путь? Уж явно такую широкую реку вброд не перейти.
— Черный мост, — вмешался в разговор Эрроусмит. — В том месте Воронью пересекает Черный мост. С тех пор как Старый мост подмыло течением, кроме Черного, там других переправ и не осталось. Старый мост стоял на Королевском Тракте, но в наших краях тракт давно уж пришел в негодность.
— Всего один мост? — переспросила Тахгил. — Мне это не нравится. Один мост — это опасно. Ведь наши враги, зная, что у нас нет другого выбора, вполне могут засесть в засаде именно там.
— Чистая правда, — согласился Эрроусмит. — Именно потому-то вам и понадобится сильная мужская рука, чтобы отбить нападение.
— Сын моря! — резко произнес уриск, прижимая уши к голове. — Тебя любит соленая вода, не пресная! А здешние хребты и долины куда как выше уровня моря! И как далеко, по-твоему, ты успеешь зайти в Лаллиллир, прежде чем эти ручьи высосут из тебя всю силу и ты станешь слабее грудного младенца? Тогда ты будешь для этих девиц не защитником, а обузой.
— А кто тогда отправится вместе с ними? — парировал Эрроусмит. — Ты? Да тебе придется еще хуже, чем мне, козленочек. Ты даже через Каррахан переправиться не в состоянии. Кроме того, ты смыслишь только в хозяйстве. Какой из тебя боец?
— Да, боец никакой, но боец ли тут нужен? Им требуется ловкость и хитрость, да еще знание и, может, чуточка колдовства — иначе смертным Лаллиллир не преодолеть.
— И что ты предлагаешь, уриск? — спросила Тахгил. В странных глазах косматого духа покачивалось отражение пламени — медно-красное, как леса осенью.
— Ничего. Не знаю.
Внезапно в разговор вмешалась Вивиана.
— Госпожа, — зачастила она, — помните ли, что нашел в своей седельной сумке Дайн Пеннириг, когда мы вернулись в город из Штормовой Башни?
Тахгил покачала головой и озадаченно наморщила нос.
— Госпожа, да ведь лебединое перо, — продолжала Вивиана. — А вы еще сказали, это, мол, могущественный талисман. Может, он-то сейчас нас и выручит?
Тахгил медленно кивнула.
— Если у вас есть Призыватель, — настоятельно произнес уриск, — используйте его.
Тахгил вытащила потрепанный мешочек — одну из немногих памяток о прошлом, что удалось ей спасти из Тамхании. Внутри примостилось черное перышко — еще более оборванное, мятое и растрепанное, чем прежде. И в самом деле, с тех пор как Тахгил получила его, случилось столько всего разного, что девушка напрочь забыла о таком пустячке.
— Ах! И в самом деле здорово! — воскликнул уриск, рассмотрев перышко. — Ведь пересечь текущую воду можно разными способами! Воспользуйся им, девонька!
— Прямо сейчас? — спросила Тахгил.
Эрроусмит улыбнулся, а уриск чуть нагнул кудрявую голову в знак согласия.
— Но как? — продолжала недоумевать девушка.
— Передай перышку свое послание, — сказал Эрроусмит. — Подкинь повыше.
Тахгил встала и, вспомнив слова, которым научила ее Маэва Одноглазка, прошептала лебединому перышку:
— Приди, Витбью. Помоги нам.
Подняв руку, она отпустила перо, ожидая, что оно плавно опустится на землю. Но тут, словно из ниоткуда, налетел внезапный порыв ветерка и, выхватив перышко, унес его прочь.
Окрашенные коричневой краской пряди волос девушки взметнулись, закрывая ей лицо.
— А теперь? — спросила Тахгил.
— Ждать.
Этой ночью три смертные девицы легли спать, сами не свои от волнения, что связывало их, точно туго натянутая нить. Двое же самозваных стражей и глаз не сомкнули.
