Тахгил никогда еще не слышала голоса, похожего на тот протяжный вой, что вспорол мантию вечера. Ни одно живое существо, ни вестница бури, ни бубри-птичка не издает таких звуков — звучных, напевных, леденящих призывов. Начинались они басовитым воплем, а потом внезапно взлетали до пронзительного визга и кончались снова на спуске. Зов этот был настойчив, повелителен и примитивен, как инстинкт, яростен, как голод, неистов, как ветер, одинок и далек, как луна. При первых же нотах Вивиана подскочила, нервно выругавшись на придворном языке, и, задрав голову, уставилась на крону дерева, под которым сидели девушки.
— Что это за вой? — вскрикнула Кейтри, прослеживая взгляд Вивианы, как будто ждала, что какие-то смертельно опасные твари вот-вот прыгнут им прямо на головы.
— Сумеешь быстро залезть на дерево? — спросила фрейлина. — Это же вой мортаду!
И она потянулась к нижней ветке.
— Погоди! — остановила ее Тахгил. — Что толку самим лезть в ловушку? Пусть мортаду не сумеют залезть за нами, но стоит им только учуять наш запах — и они засядут в осаде, выжидая, пока мы сами не свалимся от усталости, точно взятые измором опоссумы. Мы с подветренной стороны от них, и я уверена, они еще не обнаружили нас. Глядите — ветер шевелит листву ясеней с северо-востока, а именно оттуда и слышался вой.
— Очень мило, — промолвила Вивиана. — Только вот беда — и мост ровно в ту же сторону.
— Я бы предпочла пересечь мост и завязнуть на дереве в Циннарине, поедая яблоки, — вставила Кейтри, — чем сосать лапу на ясене здесь.
— И так, и эдак пойдешь на корм нежити, — пессимистически заключила Вивиана.
Вой раскатился снова, отражаясь от высоких небес, кружа меж стволами деревьев.
— Назад идти нельзя, — попыталась урезонить подругу Тахгил. В голосе ее звучала решимость. — Да и сворачивать на запад или восток — смысла никакого, так из Лаллиллира не выбраться. Мы должны уйти из этой страны вечной сырости. А единственный выход ведет через мост на Вороньей реке. Пока ветер будет дуть все так же с северо-востока, опасность не столь велика…
— О да, а мортаду так и будут сидеть сиднем, не трогаясь с места, чтобы мы ни в коем случае на них не вышли, — фыркнула Вивиана.
— Нет, конечно, они будут рыскать в поисках добычи, — ответила Тахгил. — Но, если повезет, побегут против ветра. Да и в любом случае…
— У нас нет другого выбора, — закончила фразу Кейтри. И три подруги, стараясь ступать как можно тише, двинулись к мосту.
Через несколько часов в небе яркой розой расцвело солнце — но ни единый луч не проник в темную Воронью долину. Высокие стены ущелья загораживали свет. Над каменным хребтом кружили темные птицы.
— Слушайте, — сказала Тахгил. Лицо ее было замкнутым и сосредоточенным.
Ветерки струились газовыми шарфиками, прошитыми щебетом птиц, гулом и царапаньем крошечных блестящих рачков, шелковыми цепочками журчащей воды.
— Что? — наконец спросила Кейтри.
— Вой. Он стих.
— Ну конечно же. Мортаду, они ночные твари, — ядовито отозвалась Вивиана. — Я думала, это все знают.
— Наверное, они спят, — промолвила Тахгил. — Но пока они отсыпаются, мы спать не будем. Пока не окончился день, успеем дойти до Черного моста и пересечь его.
Никто не спорил, однако с каждым шагом на девушек все сильнее наваливалась усталость, ведь они шли всю ночь. Без еды, без огня, без сна, они еле передвигали ноги, как три оборванные грязные нищенки. Рыбацкая одежда висела жалостными лохмотьями, размокшие от постоянной сырости и разбитые камнями башмаки разваливались на части. Странниц с головы до ног покрывал сплошной слой грязи. Волосы у всех трех приобрели один и тот же грязно-коричневый оттенок и свисали на плечи спутанными прядями, из которых торчали листья и веточки. Даже глаза, уныло глядящие с обветренных усталых лиц, словно погасли, пронизанные красными прожилками белки налились кровью.
— Ах, какой же королева нынче выбрала наряд? — запела вдруг Вивиана. — Тот, что вышит жемчугами? Тот, что золотом богат? С желтой юбкой или с алой, с красной или голубой? Ах, нарядов, знать, немало — выбирай себе любой!
— Не шуми! — напустилась на нее Кейтри. Вивиана рассмеялась.
— Нет, бредет она в дерюге, изодралися шелка. Королева-побродяжка от столицы далека.
— Что ты задумала? — гневно спросила Тахгил. — Нарочно пытаешься выдать нас? Чтобы все меня узнали?
Фрейлина пожала плечами.
— От моего пения ничего не изменится. Кто мог вас узнать, те давно уж узнали, а мортаду скорее всего спят.
— Виа, пожалуйста.
Та улыбнулась — но одними губами, и продолжила что-то бормотать себе под нос.
— Виа, если ты немедленно не уймешься, — пригрозила Кейтри, — мы с Тахгил повалим тебя на землю и заткнем рот тряпками.
Бормотание прекратилось.
— Как жаль, что даже дождь не сумел смыть отраву гоблинских плодов, — вздохнула Тахгил.
В глазах Вивианы засверкали две жемчужины.
— Увы, я ничего не могу поделать, — промолвила жертва гоблинов.
Но в следующую секунду сморгнула, слезы упали с глаз, а лицо приняло прежнее холодное и отстраненное выражение.
