Оставленный ими ручеек с маленькими зеленовато-белыми цветами привел путниц к излучине реки. Девушки остановились на берегу под ивами, глядя на искрящуюся глядь воды. На отмели покачивались на тонких зеленых стеблях темные острые листья стрелолиста. Побеги венчались цветами — три лепестка, ярко-красное пятнышко в центре и короткие завитушки на длинных ножках.
— Клубни стрелолиста мучнистые и очень сочные. Их можно есть, — промолвила Тахгил.
— А вдруг груагахи затаились там внизу и устроили засаду на нас? — засомневалась Кейтри, глядя на черную воду.
— Вряд ли. Думаю, они вывели нас сюда в благодарность за гостеприимство, хотя оно и не пошло им на пользу.
Тахгил стянула все еще сырую одежду и скользнула вниз, в зеленое стекло заливчика. Вода оказалась неожиданно холодной — девушка вздрогнула, точно ее по лицу ударили. Пальцы утопали в жидкой грязи. Нащупав ногами твердые клубни, Тахгил набрала в грудь побольше воздуха, нырнула и, вытащив добычу, по пояс в воде побрела обратно между плоских кругляшей кувшинок. Волосы веером мокрых листьев липли к исхудавшему телу. Вернувшись к берегу, она протянула улов подругам и те благоговейно приняли клубни из ее рук.
— Глаза сыграли со мной странную шутку, — осторожно произнесла Кейтри. — Вы так похожи на…
Тахгил плеснула водой ей в лицо.
— Никакая я не водная нежить, заруби себе на носу! По чести говоря, я изрядно устала от вечной сырости и не отказалась бы хорошенько просушиться. Не удивлюсь, если у меня уже скоро из ушей начнут расти водоросли.
Она снова нырнула.
К тому времени как ароматные клубни были собраны, приготовлены и съедены, солнце, прячущееся за кучевыми облаками Лаллиллира, достигло зенита. Наевшись, путницы скормили огню последние крохи сухого топлива и улеглись спать до заката.
— По словам уриска, Черный мост пересекает Воронью реку чуть выше ее слияния с нашей подружкой Чернушкой, — сказала Тахгил, утрамбовывая в мешке печеные клубни стрелолиста. — Надо бы нам теперь взять выше по склону, от берега.
— Да и лебедиха же говорила, мол, в траве по дну долины пропасть мошки, — добавила Кейтри.
— Ну, мошку-то дождь должен был хоть ненадолго повыбить, — ответила Тахгил. — Хотя, без сомнения, она скоро вернется.
Путницы направились по холму наверх, держа курс на северо-восток, туда, где, по их представлению, располагался Черный мост.
Ночью снова шел дождь, уже не ураганный ливень, а монотонная барабанная дробь. Рыбацкие куртки девушек так истрепались в пути, что практически не защищали. Одежда снова отяжелела от влаги. Под ногами хлюпала грязь. Из-за завесы дождя доносились звонкие удары капель — то перезвоном стеклянных колокольчиков, то нервным стуком пальцев по столу. По всем овражкам и лощинам журчали ручьи. Стояло полнейшее безветрие. Порой дождь утихал, и все замолкало, лишь слышалось чмоканье и шлепанье — это пар оседал на листьях капельками воды, а потом эти капельки срывались вниз. Лаллиллир превратился в жемчужный край, деревья тонули в тумане — ближние стволы, темные и сырые, еще выделялись на общем фоне, но все остальное сливалось в перламутровой дымке.
— А вместо волос у меня вырастут поганки, — сказала Тахгил себе, вытирая воду с глаз и думая, не лучше ли было бы оказаться в пустыне в полдень.
На двадцать пятый день
— И не надо мазать лицо грязью для маскировки, — заметила Тахгил. — Оно уже и так все в грязи.
Гребень Пустынного кряжа бежал навстречу путницам, спускаясь к рукаву Вороновой долины. Потом он резко обрывался, и к концу следующей ночи подруги достигли самой дальней его точки.
Они стояли на краю узкой и крутой балки. Дно ее тонуло в тенях. Склоны поросли приземистым горным ясенем, что поднимался над стелящимися зарослями папоротника. Окутанный дымкой склон ярус за ярусом спускался к широкой черной ленте реки — Вороньей.
Дальше справа виднелся высокий изветренный силуэт. Остроконечные арки вырастали над тонкими колоннами черного камня. Черный мост был узок: казалось, его нарисовали и раскрасили остро заточенным карандашом.
Спустившись в укрытие под ветвями ясеней, три путницы нашли не слишком удобный приют меж толстых корней и провели день в туманной черно-зеленой дымке.
К вечеру поднялся легкий ветерок.
