28 мая на Южной Георгии бригада пересела на «Канберру» и «Норланд» для завершения плавания — военный кабинет изъявлял готовность рискнуть «QE2», но не до такой степени, чтобы посылать лайнер прямо к островам. Обсуждался вариант высадки 5-й бригады на новом береговом плацдарме в северо-восточной части Восточного Фолкленда, однако потом командование сочло количество имевшихся в распоряжении ЗРК «Рэйпир» недостаточным для обеспечения прикрытия ПВО судам и войскам на второй якорной стоянке. Мур, Уилсон и частично штабные работники пересели на эсминец «Антрим» и поспешили раньше остальных в залив Сан-Карлос-Уотер, где 30 мая вступили на борт корабля управления «Фирлесс». Мур позднее высказывал сожаление, что не взял на вооружение идею нового командира 2-го парашютного батальона и тех, кого точно так же очень ждали на Фолклендских островах и кто решил прыгать с парашютом с транспортного самолета «Геркулес». Хотя подобное дело стало бы непростым даже для вполне тренированного военного в его пятьдесят три. В действительности Муру приходилось спешить, чтобы побыстрее взять в руки все нити плетения сложившейся на месте непростой обстановки. Один из удостоившихся наибольшего числа высоких наград офицеров Королевской морской пехоты, получивший ВК с нашивкой за боевые заслуги на Дальнем Востоке в бытность свою молодым командиром, Мур — светлый, жизнерадостный человек с располагающей улыбкой и талантами естественного руководителя — пользовался широчайшей популярностью среди военнослужащих корпуса. Его никогда не считали военным-интеллектуалом, глубоким стратегическим мыслителем, однако он располагал обширным опытом морских десантных операций — не меньшим, а скорее большим, чем у любого другого генерала в британских вооруженных силах.
Как в ходе войны, так и после, высшее командование и военный кабинет неизменно испытывали уважение к Муру. Когда в Южной Атлантике начались сложности, а взаимоотношения между адмиралом Вудвардом и бригадиром Томпсоном, совершенно очевидно, никак не заслуживали звания ровных, начальникам штабов очень захотелось поскорее отправить в район боевых действий Мура. Высокопоставленные офицеры на родине говорили, что как только генерал прибыл в Сан-Карлос, сложности стали исчезать одна за одной, и пути контактов между главами того и другого командования заметно выпрямились. Они критиковали Джулиана Томпсона за проволочки и затяжное сидение на береговом плацдарме, но теперь, похоже, вполне примирились с двухнедельным перерывом между взятием Гуз-Грина и сражением за Порт-Стэнли. Руководство пребывало в уверенности — Мур знает, что делает. Он же старался подкрепить подобные ощущения и на всем протяжении войны, довольно благоразумно не ленился предоставлять Лондону пространные донесения, отчего создавалось впечатление постоянной кипучей деятельности, каковое весьма ободряло Нортвуд и военный кабинет даже тогда, когда на деле ничего особенного и не происходило.
Томпсона обрадовало прибытие генерал-майора, ибо оно избавило комбрига от двух ежедневных походов на спутниковый терминал в Эйджэкс-Бэй, где он попадал под шквальный огонь из Нортвуда и вечно выслушивал заклинания о необходимости начать двигаться побыстрее. Теперь же Томпсон получал шанс заняться только ведением войны и забыть о трудностях командования и управления всей операцией — о спорах с ВМС по части передвижения кораблей и о головной боли с гигантскими проблемами налаживания работы служб тыла. Достижения Томпсона до момента прибытия Мура осуществление самой высадки десанта, руководство на плацдарме и обеспечение горы Кент — вполне можно аттестовать как весьма значительные. К тому же генерал-майор появился в нужный момент — в Нортвуде и в военном кабинете стали лучше понимать происходящее, примиряясь с неспешными, как казалось издалека. темпами течения войны и осознавая сложности, возникающие перед сухопутными силами.
Наземные силы насчитывали теперь 9000 чел. Первое из решений, вставшее перед Муром, заключалось в том, использовать ли 5-ю бригаду в роли поддержки 3-й бригады в наступлении на Порт-Стэнли с севера и запада или избрать новое направление на юге. Уже на «Антриме», в течение путешествия с Южной Георгии, бригадир Уилсон не скрывал жажды развивать натиск с юга. По выражению одного штабного офицера морской пехоты, казалось, будто он «одержим страхом, как бы Джулиан Томпсон не выиграл войну до того, как его солдаты успеют принять в ней участие». Однако представляется естественным и достойным восхищения, когда командир. получивший шанс отправиться с бригадой на войну, стремится принять самое полное участие в событиях на поле боя. Генерал-майор Мур согласился предоставить Уилсону столь желаемую им возможность.
