Во флоте решили, что с него хватит. В ходе консультаций между коммодором Клэппом, адмиралом Вудвардом и командованием в Нортвуде посылать корабль десанта в рейс снова без большого эскорта сочли слишком опасным. В данном случае, как особо заострили внимание в Нортвуде, нельзя было вновь отправить в плавание корабль десанта. По современным меркам, они считались крупными боевыми кораблями, так же как некогда линкоры. Рисковать ими в Лондоне не хотели — слишком уж высокой политической ценой грозила отлиться правительству потеря такого судна. После дальнейших дебатов из Нортвуда сообщили вывод: правительство не готово допустить возможности утратить «Фирлесс» или «Интрепид», но оно готово поставить на кон меньшие и не столь престижные 5700-тонные десантные корабли. Отныне сообщение по морю должно осуществляться судами LSL. Однако снабженческие LSL относились к ведению Королевского вспомогательного флота с командами, состоявшими преимущественно из гражданских лиц, да к тому же вооружались лишь зенитками «Бофорс».
В ночь, когда первые подразделения Валлийских гвардейцев достигли Блафф-Коув, без предупреждения явился снабженческий корабль «Сэр Тристрам», нагруженный огромным количеством артиллерийских боеприпасов. Юэн Саутби-Тейлур и прочие морские пехотинцы из группы обслуживания участка высадки нимало поразились тем, что командование ВМС позволило кораблю подходить к берегу в дневные часы в условиях отсутствия на месте эффективной противовоздушной обороны. «Где же военно-морской флот с его кораблями для прикрытия выгрузки? Я боюсь, что ответ все тот же», — написал в дневнике военнослужащий морской пехоты. В ВМС не афишировали своей точки зрения, заключавшейся в том, что одного или двух фрегатов для защиты другого судна перед лицом налетов вражеской авиации все равно не хватит, тогда как возрастает неоправданный риск превратить корабли эскорта в дополнительные мишени. Очень важно рассматривать события в Фицрое в контексте операций сразу в других точках. Массированные неприятельские атаки с воздуха в последние дни прекратились — аргентинские ВВС служили теперь источником скорее раздражения, чем реальной опасности[460]. Последняя серьезная попытка бомбить суда 6 июня представляла собой нерешительный налет двух самолетов «Лирджет». Один удалось уничтожить с помощью зенитных ракет «Си Дарт» с «Эксетера», другой заложил вираж и ударился в бегство[461]. Находясь под тяжелейшим давлением необходимости постоянно осуществлять снабжение частей на суше, ВМС уже почти целую неделю спокойно разгружались в Тил-Инлете. Они даже рискнули привести транспорт боеприпасов «Элк» в Сан-Карлос в дневное время, и ничего не случилось — аргентинцы не прилетели бомбить соблазнительную цель. В обстановке, когда вынужденно приходилось постоянно идти на обдуманный риск, отправка десантных кораблей в Фицрой казалась не более чем очередным спором с судьбой — повезет или не повезет.
Куда более серьезным, однако, являлось отсутствие в Фицрое налаженной связи между кораблями и берегом, а также — между командованием военно-морского соединения в Сан-Карлосе и тактическим штабом 5-й бригады в ангарах на пристани. Никто даже не предложил осуществлять функции противовоздушной обороны для разгружающихся кораблей пехоте на берегу, насчитывавшей тысячу или даже более человек, с каковыми функциями она вполне могла справиться за счет автоматического оружия и ПЗРК «Блоупайп». Самыми результативными средствами коммуникаций с разбросанными подразделениями 5-й бригады являлись личные визиты в них на вертолете. В попытках улучшить положение, в 4 часа утра 8 июня Юэна Саутби-Тейлура, спавшего на заимствованной им на «Тристраме» чужой койке, поднял офицер штаба 5-й бригады с просьбой срочно отправить десантный катер в Гуз-Грин, чтобы привезти оттуда технику и жизненно важное оборудование связи главного штаба 5-й бригады. Саутби-Тейлур распорядился отправить в Гуз-Грин для загрузки имущества главного штаба «Фокстрот 4» под командованием сержанта-знаменщика морской пехоты Джонстона и временно задержанное в своем распоряжении каботажное судно «Монсунен», дав наказ обернуться до наступления утра. В маленькой гавани остался один LCU и один грузовой понтон. Морским пехотинцам они требовались для продолжения разгрузки боеприпасов с «Тристрама».
