Рано утром 6 апреля 1943 пехота противника прорвалась через опорный пункт на ж. д. насыпи севернее Крымской и заняла часть насыпи до линии фронта. В связи с этим, возникла угроза того, что расположенный в заболоченной местности восточнее железной дороги 500-й батальон специального назначения окажется отрезанным от тыла, а две другие боевые группы будут обойдены с флангов. Обер-фельдфебель Охс, поняв эту опасность, немедленно собрал личный состав своего взвода и горстку егерей и ударил этой кучкой по врагу. Своим дерзким порывом и храбростью обер-фельдфебель воодушевил своих людей. В тяжелом трехчасовом ближнем бою многократно превосходящий и упорно сопротивлявшийся неприятель был отброшен, а немецкий опорный пункт возвращен.
Решительными действиями обер-фельдфебеля Охса был достигнут успех, имевший последствия в том, что враг больше не имел возможности перебрасывать свои подготовленные резервы для расширения вклинения»[572].
Разбираться с провалом на Кубань отправился сам маршал Жуков в сопровождении главкома ВВС маршала авиации А. А. Новикова, наркома ВМФ адмирала Н. Г. Кузнецова и генерал-лейтенанта С. М. Штеменко, начальника Оперативного управления Генштаба[573]. То, что готовить новое наступление на Северный Кавказ направились столь высокопоставленные начальники, говорит о том, что Сталин придавал операции по захвату Кубанского плацдарма чрезвычайно важное значение. Можно предположить, что замысел Верховного Главнокомандующего был грандиозным: сначала окружить и уничтожить на Тамани 17-ю армию, затем быстро захватить Крым, где тогда бы почти не осталось германских войск. Ну, а затем ударить через Крымский перешеек в тыл донбасской группировке противника. В случае удачного выполнения этого плана немцам пришлось бы срочно снимать свои войска из района Харькова для спасения донбасской группировки, и, скорее всего, Гитлеру пришлось бы отказаться от операции «Цитадель». При этом ни Сталину, ни Жукову, ни Масленникову с Петровым не приходило в голову, что штурмовать хорошо укрепленный Кубанский плацдарм с очень высокой концентрацией германо-румынских войск бессмысленно и что рациональнее было бы не губить свои дивизии в безрезультатных атаках, а лучше направить их на Миус-фронт. Ведь прорыв Миус-фронта во всяком случае заставил бы немцев уйти с Тамани, поскольку выход советских войск к Днепру делал возможным снабжение Крыма только по морю. В этом случае ресурсов для снабжения Кубанского плацдарма у немцев точно бы не хватило, и его пришлось бы оставить.
Правда, в случае, если бы жуковский план удался, сложилась бы примерно та же ситуацию, которую предполагал Манштейн в одном из вариантов рзвития событий на южном крыле советско-германского фронта весной 1943 года. Фельдмаршал вспоминал: «Поэтому командование группы армий „Юг“ ожидало, что противник сначала будет наступать на „донецкий балкон“ с востока через Миус, а с севера — через Донец в его среднем течении, чтобы сковать находившиеся там наши армии или оттеснить их к побережью. Это наступление потом, вероятно, должно было бы быть дополнено наступлением из района Харькова или севернее в направлении на Днепр с целью повторить широкую операцию по охвату, не удавшуюся противнику в феврале — марте… На этих предполагаемых планах противника строился наш план нанесения ответного удара, который командование группы [491] „Юг“ неоднократно представляло в феврале — марте Гитлеру. Мы предлагали при ожидавшемся нами наступлении противника на Донбасс с боями отойти и пропустить армии противника на запад приблизительно до линии Мелитополь — Днепропетровск. Одновременно мы должны были подготовить крупные силы в тылу северного фланга группы армий. Эти силы должны были разбить наступающего там противника, чтобы оттуда нанести удар на юго-восток или на юг в глубокий фланг армий противника, наступающих через Донбасс на нижний Днепр, и уничтожить их на побережье». Гитлер этот план отверг, так как не хотел даже временноо оставлять Донбасс[574]. Но если бы удался жуковский план по овладению Кубанским плацдармом и Крымом с последующим наступлением в Донбассе, то продвигающиеся от Миуса к Днепру советские войска могли бы попасть под фланговый удар германских таноковых дивизий, сосредоточенных у Харькова, и план Манштейна имел бы шансы хотя бы частично реаализоваться.
21 апреля 1943 года командующий железнодорожными войсками вермахта генерал-лейтенант Отто Вилл отдал распоряжение о том, что мост через Керченский пролив должен быть закончен к 1 августа 1944 года[575]. Изготовленные в Германии фермы этого моста были брошены немцами при эвакуации Кубанского плацдарма и впоследствии были использованы для строительства советского моста через пролив.
