Судя по всему, цифры Гелена на этот раз произвели впечатление на фюрера. Получалось, что против 5 152 000 человек в советских войсках, включая стратегические резервы, Германия может выставить только 2 732 000 человек, т. е. в 1,9 раза меньше. По танкам и САУ советское превосходство было в 4,5 раза, по артиллерии — в 3,25 раза. При этом превосходство в танках и артиллерии должно было еще более возрасти, так как Гелен полагал, что советское производство этих видов вооружений превосходит советское. Это превосходство еще более усиливалось тем фактом, что после разгрома на южном крыле советско-германского фронта небоеспособными стали румынские, венгерские и итальянские войска, которые пришлось вывести с фронта. Пока что им сложно было доверить только оккупационную службу, как, например, румынам в Крыму. А все резервы германского Восточного фронта сводились к 4 пехотным дивизиям, находящимся на переформировании в тылу группы армий «Юг». В отличие от Красной армии, вермахт не мог перебросить на Восточный фронт дивизии с других фронтов. В Северной Африке они вели тяжелые бои, а во Франции, Бельгии и Нидерландах опасались англо-американского вторжения.
С новыми же формированиями у Германии дело обстояло далеко не блестяще. В марте 1943 года началось восстановление 20 дивизий, уничтоженных под Сталинградом. Но они не могли быть восстановлены к началу летней кампании, так как требовали для своего формирования не менее 8 месяцев для каждой дивизии. На Западе и в Норвегии формировались по 5 стационарных пехотных дивизий. Эти дивизии из-за своей крайне ограниченной мобильности в принципе не могли быть переброшены на Восточный фронт, за исключением 1 дивизии, которая располагалась в полосе действий 20-й горной армии. Войска СС формировали 2 моторизованные и 1 горнострелковую дивизию (последняя предназначалась для Балкан), но они также не поспевали к началу летней кампании. Люфтваффе формировали 2 парашютные дивизии для Запада. Формирование же новых 13 авиаполевых дивизий было завершено еще до марта 1943 года (от формирования еще одной авиаполевой дивизии отказались). Из них только 4 оказались на Востоке, но все они прибыли туда еще до 1 апреля 1943 года[569]. Таким образом, в отличие от Красной армии, германская Восточная армия не могла рассчитывать на какие-либо новые соединения.
Гитлер на этот раз воспринял выкладки Гелена всерьез. И поэтому так медлил с проведением операции «Цитадель». Понимая, что численный перевес Красной армии в людях, а также в количестве боевой техники в ближайшие месяцы сократить не удастся, фюрер пытался сделать ставку на качественное превосходство как в уровне боевой подготовки солдат и офицеров (в месяцы, предшествовавшие «Цитадели», их усиленно обучали), так и в танках и самолетах: на Восточном фронте должны были появиться в более или менее значительном количестве новейшие танки «тигр» и «пантера», а также истребитель и штурмовик «Фокке-Вульф» FW-190, который ранее использовался почти исключительно против западных союзников.
Кубанский плацдарм играл главным образом роль некоего предмостного укрепления перед Керченским проливом. Его главной задачей было предотвращение советского вторжения в Крым с этого направления. В возможном же повторном наступлении вермахта на Кавказ Кубанский плацдарм мог играть только вспомогательную роль, так как из-за условий снабжения там нельзя было разместить крупную ударную группировку, значительно превышающую по численности силы, необходимые для обороны плацдарма. Главный же удар пришлось бы наносить, как и в 1942 году, через Ростов-на-Дону. Однако для того, чтобы прикрыть северный фланг наступающей на Кавказ группировки, пришлось бы также проводить наступление севернее «Миус-фронта», между Ростовом и Воронежем. Но для повторения операции «Блау» у вермахта в 43-м уже не было сил. Советское командование также не верило в новое наступление немцев на Кавказ, и Манштейн безрезультатно пытался убедить его в подобном намерении вермахта. Фельдмаршал вспоминал: «В большом масштабе мы проводили ложные маневры, чтобы замаскировать цели нашей операции. С началом подготовки к операции „Цитадель“ подобные мероприятия должны были вылиться в большие передвижения всех не занятых в начале наступления автотранспортных частей в направлении на Донбасс, где уже проводились ложные приготовления к наступлению. Мы изготовили даже макеты танков, которые мы транспортировали в Донбасс для введения в заблуждение вражеской воздушной разведки»[570]. Характерно, что демонстрация проводилась только в Донбассе, но не на Кубанском плацдарме.
