Пока части 16-й дивизии зачищали Армавир, 13-я танковая дивизия пошла на Майкоп уже тремя боевыми группами. Отряд «Бранденбурга» численностью в 62 человека (многие бойцы говорили по-русски) под командованием лейтенанта Адриана фон Фелькерзама проник в Майкоп под видом военнослужащих НКВД. 6 августа солдаты германской 13-й танковой дивизии захватили небольшой плацдарм на реке Лабе, но потребовалось 24 часа для наводки понтонного моста для танков. К утру 8 августа генерал-майор Трауготт Херр смог переправить значительные силы через Лабу. «Викинг» и 16-я моторизованная дивизия также форсировали эту реку на другом фланге, легко преодолев сопротивление советской отдельной механизированной бригады, не имевшей боевого опыта. В полдень 8 августа настал черед людей Фелькерзама. Они перерезали советские линии связи и объявили, что получен приказ оставить город. Но бранденбуржцы не успели предотвратить выведение из строя советскими саперами нефтяных месторождений вокруг города. Передовой отряд мотопехоты майора Альберта Брукса прибыл в Майкоп только около 3 часов дня 9 августа. Но полностью немцы смогли взять город под контроль только тогда, когда 10 августа в Майкоп прибыли две другие боевые группы 13-й танковой дивизии, причем майор Брукс был ранен при зачистке города[143]. В Майкопе в руки немцев попали 50 неповрежденных советских самолетов[144].
Отто Скорцени приводит рассказ Фелькерзама о захвате Майкопа (сам Фелькерзам погиб в конце войны в Восточной Пруссии и мемуаров не оставил): «На рассвете 9 августа мне сообщили по радио, что передовые отряды 13-й танковой дивизии находятся в двадцати километрах от Майкопа и вскоре атакуют пересечение. Поэтому я взял четыре автомашины и с вооруженными людьми на подножках с трудом прокладывал себе дорогу сквозь поток беженцев, переливавшийся по улицам города. Наконец удалось выехать за город, и вскоре я приказал остановить автомобили вблизи здания, стоящего особняком и хорошо охраняемого, — здесь находилась телефонная станция армии. Кое-где начали падать и взрываться снаряды наших гаубиц калибра 15 см. На дороге уже было значительно меньше народа; слышались выстрелы русской артиллерии. Шестеро моих солдат проскользнули в здание с пакетами под мышкой. Они вернулись бегом, и мы тотчас же уехали среди летящих снарядов в направлении фронта. Через три минуты прозвучал сильный взрыв: телефонная станция взлетела в воздух.
Подъехав к артиллерийским позициям, я заметил подполковника, командующего батареей, которому меня уже представлял Першол во время нашего „инспектирования“. Я спросил у него, по кому и чему стреляют.
— То есть как это по кому, по немцам!
— Фашисты сегодня утром совершили обходной маневр, и их фронт находится уже за Майкопом! Попытайтесь дозвониться!
Он пытался, но ему, конечно же, не удалось этого сделать, поэтому подполковник приказал тотчас же прекратить огонь и отступить.
— Вы поедете с нами? — спросил он.
— Товарищ полковник, долг превыше всего, я поеду предупредить нашу боевую пехоту, пока не захлопнулась ловушка.
— Товарищ майор, известно ли вам, чем вы рискуете?
— С некоторых пор я уже отдаю себе в этом отчет.
Мы добрались до позиций гвардейской пехоты. Я представился генералу и доложил, что его подразделению грозит окружение, так как фашисты уже миновали Майкоп. Генерал оказался мелочным, подозрительным и, по всей видимости, не любил НКВД. Я еще раз прибегнул к уловке с телефоном, не забыв добавить, что стоящая позади них артиллерия уже отступила. Он напрасно пытался позвонить, после чего задал мне несколько затруднительных вопросов. Я понял, что у него появилось подозрение. Мы смотрели друг другу прямо в глаза… Мне подумалось, что без револьвера здесь не обойтись. В этот момент прибежал запыхавшийся сержант-связист с донесением, что артиллерия уже отошла! Я отвернулся. Только лишь тогда генерал отдал приказ к отступлению. Заметив начало выдвижения, соседние части прислали к генералу связных, что позволило мне избежать нежелательных дискуссий.
В то же самое время, в установленный час „X“, Куделе-Протов появился с людьми на телефонной станции Северного Кавказа. Они вели себя так, как будто бы прибыли по приказу; озабоченные и раскричавшиеся. Им встретился какой-то майор, крикнувший:
— Если НКВД уже удрало, это не означает, что я должен делать то же самое!
— Что?! — гаркнул Куделе-Протов. — Я являюсь лейтенантом НКВД и прошу вас, товарищ майор, тотчас взять свои слова обратно!
Майор немного сбавил тон и заявил, что он не получал приказа отступать.
— Вы его уже не получите. Сейчас фронт организовывается вблизи Апшеронска. Пожалуйста, убедитесь в этом лично.
Он позвонил на телефонную станцию армии. Безрезультатно (известно почему).
— У меня приказ взорвать это здание, — заявил Куделе.
— У меня тоже есть такой приказ на случай, если…
— Если вы останетесь здесь, то взлетите на воздух вместе с вашим персоналом. Менее чем через четверть часа эта станция прекратит существование. Фашисты могут появиться в любую минуту!
