14 августа все дивизии 5-го армейского корпуса, выделив для этого по одному полку, форсировали Кубань на резиновых лодках. Места переправ бомбила авиация 5-й воздушной армии и ВВС Черноморского флота. Но на участке 9-й пехотной дивизии удалось захватить более обширный плацдарм и к ночи навести 16-тонный понтонный мост. По этому мосту была также переправлена 73-я дивизия. Обе дивизии повели наступление на Крымскую, а остальные две дивизии теснили 56-ю армию к предгорьям[158]. 44-й армейский корпус Де Анжелиса начал проводить свои передовые части через позиции 57-го танкового корпуса Кирхнера и взял на себя инициативу, в то время как дивизия Хенрици была освобождена и отправлена на юг, чтобы воссоединиться с острием фон Клейста. 97-я и 101-я егерские (легкопехотные) дивизии должны были наступать на Туапсе, но кавкорпус Кириченко усилил давление в направлении Белореченская — Кабардинская, так что «Викингу» и Словацкой быстрой дивизии пришлось в течение месяца прикрывать правый фланг 44-го армейского корпуса. П. Форчик считает ошибкой Листа, что две мобильные дивизии более половины месяца вынуждены были играть вспомогательную роль[159]. Однако стоит учесть, что против «Викинга» и Словацкой быстрой дивизии тоже действовало советское мобильное соединение — 17-й кавкорпус, и в случае ухода «Викинга» и словаков на борьбу с ним пришлось бы бросить 1–2 дивизии 44-го армейского корпуса. Быстро же перебросить «Викинга» и Словацкую быструю дивизию вслед за 16-й мотопехотной дивизией на острие наступления 1-й танковой армии все равно бы не получилось из-за трудностей снабжения.
101-я егерская дивизия генерал-майора Эриха Дистеля 15 августа без труда взяла Апшеронск, а уже вечером 16 августа была на окраинах Хадыженска. Но туда успели прибыть части 32-й гвардейской стрелковой дивизии, переброшенной с Таманского полуострова. 18 августа они отбили атаку германских егерей, поддержанных 210-мм гаубицами и люфтваффе. А 97-я егерская дивизия генерал-майора Эрнста Руппа 16 августа атаковала к югу от Апшеронска и взяла Самурскую. 18 августа 1-й батальон 204-го егерского полка захватил месторождение Нефтяная, а 3-й батальон того же полка, пройдя 25 км за три дня, достиг перевала Тубы и выбил оттуда моторизованный дивизион советских 152-мм гаубиц. 12-я армия отошла на более защищенные позиции. Узкая тропа вела в классическую засаду на перевале Волчьи ворота шириной 50 м. Обе стороны этого узкого перевала были окружены крутыми, поросшими лесом хребтами, которые были заняты красноармейцами. В эту засаду попал 3-й батальон капитана Фридриха Хене. Советские войска укрепились на горе Оплепен, которая господствовала над перевалом. Хене смог вырваться из ловушки только с большими потерями. Ему пришлось оставить своих раненых на поле боя, а также тяжелое вооружение, и отступить на 12 км, до Самурской. 2-й батальон 204-го полка пробовал обойти позицию с фланга, но неудачно. По словам В. Тике, «Оплепен, словно часовой, господствует над местностью у входа на перевал Тубы»[160]. Командир 204-го полка майор Эрнст Нобис доложил генералу Руппу: «Господин генерал, я вынужден оставить Оплепен. Я был здесь наверху вместе с двумя майорами артиллерии. Мы участвовали в таком бою, который мне редко когда удавалось пережить. Батальон понес тяжелые потери. Я даже думал, что нам отсюда не удастся выбраться, поскольку русские отрезали нам обратный путь. Но к нам подошла по собственной инициативе одна рота, и я пробился назад вместе с ней и остатком батальона. У меня прострелен в двух местах мундир»[161].
Перед этим штаб Румма был окружен. Леон Дегрелль вспоминал: «В центре рота главного штаба, сгруппировавшаяся вокруг генерала Руппа и продвигавшаяся самостоятельно на расстоянии многих десятков километров от двух пехотных полков, тоже была отрезана.
Генерал уже много часов был в окружении в станице Ширванская. Пожилые смотрители казармы, секретари, ветеринары, каптенариусы дрались, как могли. Но подходы к станице были уже в руках большевиков.
Дорога, соединявшая Ширванскую с тылом, была в руках красных, мощно укрепившихся на ней в месте самого возвышенного перекрестка. Нас срочно вызвали радиограммой, приказывавшей нашему Легиону в ту же ночь преодолеть двадцать километров горной местности, броситься на врага, вытащить его из засады и соединиться с дивизионным КП в Ширванской…
Перекресток между Прусской и Ширванской, штурмом овладеть которым нам надо было днем 19 августа 1942 года, на подходе был испещрен слегка заросшими леском овражками…
Лобовая атака, казалось, будет смертельной. Тогда я взял троих добровольцев, специально подготовленных к суровым стычкам. В то время как роты с грехом пополам продвигались вперед, я проскользнул по правому флангу, добрался до кустов, затем до леса, и мне удалось проползти до передовых позиций русских. Три моих парня следовали за мной в десяти метрах. Я хотел обойти врага. Я как раз вышел им точно в спину и увидел сквозь ветви советский лагерь.
