Боеприпасы поставлялись аналогичным образом. Подвозить их на фронт автомобилями было совершенно невозможно. Даже на ручной тележке это можно было делать лишь на небольшие расстояния. Артиллерийские и минометные боеприпасы обычно грузились на одиночных лошадей, однако для них не хватало несущих рам. Войска изготовляли их различными способами собственного изобретения. Так как не было мулов, используемых в горных войсках, и никто не мог их доставить, спрос на обычных тягловых лошадей в этой местности был слишком велик, и результатом были значительные потери в лошадях.
Транспортировка раненых, по тем же причинам, также была чрезвычайно трудным делом. Тяжелораненые, из-за риска для их жизни во время трудной транспортировки, часто не могли быть эвакуированы в течение дней, легкораненые часто должны были терпеть боль во время длившейся часами транспортировки. Немногие существующие деревни использовались исключительно для размещения перевязочных пунктов; было запрещено использовать их для расквартирования войск. В результате войскам приходилось ночевать под открытым небом даже в дождь и снег.
Единственным моторизованным транспортным средством, которое оказалось пригодным для выполнения этой задачи, был гусеничный мотоцикл; но их имедось всего несколько штук. На несколько более широких путях Фольксваген (типа „Швиммваген“) также мог быть без труда использован»[172]. О Баку речи уже не было, что фактически означало косвенное признание провала летней кампании. Главная стратегическая цель не была достигнута. Также и основные силы Красной армии не были уничтожены. А фронт германских и союзных им войск оказался чрезвычайно растянут и вряд ли бы выдержал сильное советское контрнаступление.
В середине августа к Тереку была переброшена III./JG52 майора Гордона Голлоба, которая по состоянию на 20 августа располагала 43 Bf-109, из которых только 28 находились в боеготовом состоянии. Эта эскадрилья испытывала дефицит горючего и боеприпасов. Как вспоминал Голлоб, «в секторе фронта в районе Терека у нас было не более четырех самолетов в оперативной готовности в любой момент времени. Нам не хватало самолетов, нам не хватало топлива и боеприпасов. Мы вынуждены были действовать мелкими группами, чтобы поддерживать боеготовность, а также для того, чтобы иметь возможность еще и вести разведку перед линией фронта». Но все равно с 14 по 29 августа пилоты III./JG52 записали на свой счет 32 сбитых самолета[173].
18 августа в штаб Закавказского фронта из 46-й армии поступило донесение: «Передовые части 1 и 4-й горнострелковых немецких дивизий уже появились на северных склонах Клухора и на перевале Донгуз-оруи („Свиной сарай“)»[174].
18 августа Ju-88D-1 «T5+DK» оберфельдфебеля Эрвина Хайнемана из эскадрильи дальней разведки люфтваффе 2.(F) /Ob.d.L. совершил сверхдальний вылет по маршруту Батуми — Ереван — Тебриз — Тегеран — Бендер-Шах — Баку — Махачкала. Конечным пунктом должна была стать иракская Басра, но помешала песчаная буря. Войска Бакинской армии ПВО не ожидали, что немецкий самолет появится со стороны Ирана. В Махачкале экипаж «T5+DK» зафиксировал последствия недавнего налета немецких бомбардировщиков. Бортрадист Макс Лагода вспоминал: «Ад творится здесь! Из многочисленных горящих нефтяных резервуаров поднимались черные облака дыма на высоту до 3000–4000 м. Несколько тяжелых зенитных снарядов взорвались на нашей высоте. Наши бомбардировочные эскадры недавно произвели налет на порт и район станции»[175].
В августе советское сопротивление на Кавказском направлении усилилось. 5-й армейский корпус 17-й армии после нескольких дней ожесточенных боев с дивизиями 26-й советской армии 9 августа захватил Краснодар. 14 августа корпус форсировал Кубань и захватил плацдарм по обе стороны от Краснодара. Но мосты в последний момент были взорваны советскими войсками. И тут впервые с начала операции «Блау» немцами было отмечено «абсолютное господство в воздухе авиации противника». На южном берегу Кубани они встретились с глубоко эшелонированной обороной. После 18 августа начались тяжелые бои в районе Крымской с советскими подкреплениями, переброшенными из Новороссийска. Соединения 3-й румынской армии, взявшие 9 августа Ейск и пытавшиеся зайти по побережью Азовского моря в тыл советской группировки, оборонявшей Таманский полуостров, начиная с 16 августа, встретили сильное сопротивление у Темрюка[176].
Бои за Крымскую с советской 103-й стрелковой бригадой продолжались 4 дня. 22 августа 9-я и 73-я пехотные дивизии взяли Неберджаевскую и Нижнебаканский, прорвав внешний оборонительный периметр Новороссийска. Их контратаковала одним полком советская 77-я горнострелковая дивизия, но была отброшена от Неберджаевской с большими потерями. Один только приданный ей 126-й отдельный танковый батальон потерял 30 из 36 танков.
