Немцы фактически получили несколько часов на подтягивание артиллерии через проход во рву и планомерный ввод в бой 22-й танковой дивизии. Надо сказать, что по сравнению с динамично развивавшимися событиями 8 мая, на следующий день стороны достаточно медленно переходили к активным действиям. Преодолевшая ров 28-я лпд тем временем развернулась фронтом на север, прикрывая восточный фланг велосипедным батальоном. Она была контратакована танками около 8.00–9.00, это был свежий 124-й отб на Т-26, потерявший в атаке 5 танков. Однако общего контрудара в первой половине дня не состоялось. 40-я тбр, с утра 9 мая выйдя в район к востоку от Парпача, весь день простояла на месте. 56-я тбр и 13-й мцп также оставались на месте.
В первой половине дня 9 мая В.Н. Львов пытается организовать контрудар по группировке противника, продвигающейся от Арма-Эли на север, в тыл его армии. Медленный сбор сил можно объяснить желанием советского командования нанести достаточно сильный контрудар для воздействия не только на район Арма-Эли, но и на войска противника, прорвавшиеся на запад в полосе 44-й армии. По плану В.Н. Львова, обрисованному в приказе № 0025/ОП от 0.10 9 мая, предполагался удар в направлении г. Мезарлык-Оба, выс. 63, 8, Ас-Чалуле, т. е. до берега моря[794]. Однако время, безусловно, работало против Крымского фронта. Любая задержка лишь усугубляла положение.
Около полудня, после подтягивания артиллерии, 28-я лпд возобновила наступление и захватила Арма-Эли. Надо сказать, что в отчете соединения сопротивление советских войск не расценивается в этот момент как слабое: «Мощный огонь артиллерии, в том числе систем залпового огня, ведется противником с севера и северо-запада. Избежать потерь не удается»[795]. По советским данным, здесь действовали 456-й и 457-й ап РГК[796]. Продвижение противника в Арма-Эли заставляет советскую артиллерию с 14.00 поэшелонно отходить дальше на север в район горы Кейман, кургана Сюрук-Оба[797].
Во второй половине дня 9 мая полил дождь, который размыл почву и ухудшил условия передвижения войск. Здесь нельзя не отметить, что в майском наступлении переменчивая крымская погода оказалась на стороне немцев. Им удалось добиться перелома в свою пользу до того, как полили дожди. Как указывалось в отчете о действиях 28-й лпд: «Если бы период плохой погоды начался на день раньше, успех прорыва – предпосылка успеха всей операции – оказался бы под вопросом. Переброска артиллерии и тяжелого вооружения, их эффективная и необходимая поддержка наступающей пехоты стали бы невозможны»[798].
В условиях ухудшения погоды к немецкому наступлению присоединяется 22-я танковая дивизия. Нельзя не отметить, что первая запись за 9 мая в ЖБД 22-й тд сообщает об обстреле маршрута выдвижения соединения в 2.20–2.30 ночи «русским военным кораблем»[799]. Впрочем, об эффекте обстрела ничего не сказано. Выдвижение танковой дивизии происходит через полосу 132-й пд.
При общей неспешности сбора сил обеими сторонами первый ход сделали все же немцы, введя в бой около 16.00–17.00 22-ю тд. Как указывается в отчете 229-го отб, командующий 51-й армией лично (генерал Львов был верен себе и управлял с передовой) ставит батальону задачу контратаковать движущегося от Арма-Эли на курганы Кара-Оба и Сюрук-Оба противника. Это уже были две колонны танков 22-й тд. В тот момент 229-й отб насчитывал в строю 8 КВ. Пехота 236-й сд под ударами танков противника стала отходить. Ситуация в целом была похожа на немецкое наступление 20 марта, но в отношении техники расклад сил принципиально изменился.
В начавшемся примерно в 16.45 танковом бою у Арма-Эли 9 мая 1942 г. 229-й отб потерял сразу 5 КВ[800]. Одновременно танкисты батальона претендовали на уничтожение 28 танков противника, в том числе 6 танков уничтожил командир роты лейтенант Тимофеев, погибший в этом бою[801]. Действиями танков удалось несколько стабилизировать положение, но лишь в форме сдерживания продвижения противника. Негативную роль также сыграла неодновременность вступления в бой советских танковых частей. Позднее 40-я тбр получила упрек в пассивности действий во второй половине дня 9 мая. В отчете бригады указывается на ее участие в контрударе после 19.30, без своих потерь, но это было уже через несколько часов после вступления в бой 22-й тд.
Оказавшиеся на поле боя советские тяжелые танки немцам удалось выбивать с куда большей, чем 20 марта, эффективностью. Как указывалось в отчете штаба 11-й армии по итогам прорыва Парпачских позиций: «Успехи 22-й тд при прорыве через позицию Парпач и наступлении через Арма-Эли на север в значительной степени определялись наличием нового оружия. Благодаря этому оружию у солдат было чувство превосходства над русскими тяжелыми танками»[802]. Советские источники подтверждают качественное изменение ситуации: «Из применяемых противником новых средств обращает на себя внимание наличие снарядов, пробивающих броню КВ и поджигающих его»[803]. Поэтому обратить части 22-й тд в бегство ударом КВ не удалось.
