По боевому приказу № 0053 штаба Приморской армии вскоре предпринимается еще одно наступление, на этот раз силами трех батальонов из состава 95-й сд 4-го сектора обороны. Эта вылазка, переросшая в бои на фронте 3-го и 4-го секторов, вызвала негативную реакцию в штабе Д.Т. Козлова. Директивой штаба фронта № 0696/ОП от 20 марта в адрес командующего СОР указывалось: «Части вместо продуманных ударов накоротке со строго определенной задачей (активной разведки подготовленными для этого отрядами) самотеком вползли в наступательные действия широкого масштаба, попали в огневые мешки, созданные системой обороны противника, и понесли совершенно излишние потери»[931]. Однако следует признать, что интенсивность боев в период повторного перехода в наступление с 12 по 16 марта 1942 г. уже существенно снизилась. Согласно донесению за десятидневку, с 10 по 20 марта потери Приморской армии составили 245 человек убитыми, 7 пропавшими без вести и 1069 ранеными[932]. Всего же с 10 по 31 марта потери армии составили 410 человек убитыми, 63 пропавшими без вести, 1763 ранеными, а всего 2645 человек[933]. В выволочке, устроенной Д.Т. Козловым командованию СОР, фигурировала цифра потерь 9779 человек, очевидно, суммированная из потерь в периоды наступления февраля и марта.
Предпринятые наступления привели не только к чувствительным потерям, но и к расходованию значительных объемов боеприпасов. Интенсивность стрельбы производила впечатление на видавшего виды противника. Так, в ЖБД 11-й армии 15 марта отмечалось: «На Севастопольском фронте в 5.00 ураганный огонь (10–15 батарей) по участкам 22-й и 24-й пд»[934]. При этом оценка самого наступления была гораздо скромнее: «Атака противника остановлена нашим заградительным огнем и закончилась в 7.25»[935]. Естественно, «ураганный огонь» приводил к опустошению складов боеприпасов. По состоянию на 31 марта запасы боеприпасов Приморской армии по ряду позиций оказались отброшены в январь 1942 г. 50-мм мин оставалось 0,4 б/к, 82-мм и 120-мм мин – 0,3 б/к, 155-мм французских – 0,7 б/к[936]. Положение по боеприпасам калибром 76–152 мм однако еще сохранилось на удовлетворительном уровне. Их запасы составляли 2–3 б/к, а 76-мм горных и полковых даже 4–4,5 б/к[937].
Тележка для снаряда 305-мм чешской гаубицы М16.
При обсуждении вопроса выживания Приморской армии часто поднимается вопрос о приоритетном снабжении Севастополя боеприпасами, накопления на складах достаточного количества снарядов и мин. Однако здесь нужно учитывать реальные настроения командования армии. Вопреки созданному В.В. Карповым в художественном произведении образу, реальный генерал И.Е. Петров был склонен к наступательным действиям и широкой трактовке задач на сковывание противника. Поэтому есть все основания утверждать, что доставленные боеприпасы (особенно до падения Крымского фронта) были бы, вероятно, израсходованы на попытки вернуть утраченное в декабрьских боях. Напротив, отказ от попыток широкомасштабными наступательными действиями вернуть потерянные в декабре 1941 г. позиции мог позволить Приморской армии накопить 4,0–4,5 боекомплекта боеприпасов ходовых калибров.
Стабилизация фронта под Севастополем привела к типичным для позиционной войны формам ведения боевых действий, в частности развитию снайперского дела. Отбор снайперов регулировался «Временным положением о снайперах Приморской армии»[938] от 18 марта 1942 г. Назначение в снайперы осуществлялось как сверху, отбором бойцов командирами, так и снизу, на добровольной основе. Любопытно отметить, что снайперских винтовок в Приморской армии в тот период имелось всего 434 штуки (из 2496 положенных)[939]. Неудивительно, что Н.И. Крылов позднее писал: «Далеко не каждый снайпер имел оружие с оптическим прицелом»[940]. Т. е. снайперы армии пользовались открытым прицелом обычной винтовки. Согласно вышеупомянутому «Положению» снайперы в первую очередь обеспечивались винтовками с оптическим прицелом, а при их отсутствии «лучшими винтовками, имеющимися в части».
Пауза в боевых действиях у стен города позволила накопить силы. Однако ввиду потерь транспортного тоннажа темпы доставки грузов в Севастополь существенно снизились. За март – май 1942 г. было доставлено 7339 тонн боеприпасов[941]. Это составляло 43 % от общего объема доставленного за первые пять месяцев 1942 г. Это же относилось к личному составу и грузам: за март – май было доставлено 27 824 человека пополнения (37 %), 15 194 тонны жидкого топлива (44 %)[942].
