Командиру горного корпуса генерал-майору Г. Аврамеску (G. Avramescu) офицером по связи с союзниками подполковником фон Нагелем была дана весьма неоднозначная характеристика: «Флегматичная, мягкая личность с порядочным, прямым характером. Лично храбрый, часто на передовой, но в ходе наступления через Украину и в Крыму показал себя неповоротливым и нерешительным при командовании корпусом»[978]. Также о нем было сказано: «не умеет настоять на своем». Здесь нужно отметить, что Аврамеску в тот момент был уже довольно пожилым человеком – 1884 г. рождения. Вместе с тем, фон Нагелем положительно оценивалась его лояльность по отношению к немцам. Также высоко оценивалась работа и готовность к сотрудничеству с немцами штаба корпуса во главе с подполковником Замфиреску.
Командир 18-й пд генерал-майор Р. Балдеску (R. Băldescu) оценивался в общем положительно, но без восторга: «В физическом и эмоциональном отношении подвижен, командует очень схематически, дружественно настроен по отношению к немцам»[979]. Руководство дивизией в целом получило не слишком лестную оценку: «В благоприятной ситуации склонность к переоценке своих сил, в неблагоприятной противоположная крайность»[980]. Тем не менее констатировалось, что участвовавшими в боях совместно с немцами солдатами была преодолена танкобоязнь и «в последнее время сражаются хорошо». Помимо этого было отмечено отсутствие радио в управлении огнем артиллерии и «несколько замедленные» действия в вопросах управления огнем при общем усердии артиллерийских офицеров.
800-мм орудие «Дора» в собранном состоянии.
Высокую оценку немцев получил 55-летний командир 1-й горной дивизии румын бригадный генерал К. Василиу-Раскану (C. Vasiliu-Rascanu), назначенный командовать соединением в феврале 1942 г., будучи переведен с должности инспектора пехоты румынской армии. Про него было сказано, что Раскану постоянно посещает подразделения, включая передовые, и «пользуется полным доверием своих солдат»[981]. По мнению немцев, Раскану «удалось поднять несколько ослабевший боевой дух горной дивизии»[982]. Вместе с тем отмечалось, что «унтер-офицерский корпус в численном отношении слишком слаб», а также общая усталость от войны, в первую очередь офицерского корпуса. Также указывалось на устаревание матчасти: «Орудия горной артиллерии совершенно устаревшие, лишь условно пригодны для фронта»[983].
«Дора» перед выстрелом. Обратите внимание на угол возвышения орудия.
Наивысшую оценку получил командир 4-й горной дивизии румын генерал бригадный генерал Г. Манолиу (G. Manoliu): «Ловкий, оживленный офицер, французская школа, в выполнении полученных приказов энергичен и последователен. В тяжелой обстановке не всегда проявляет нужную решительность и инициативы, нуждается в помощи, охотно принимает советы немецких офицеров и проводит их в жизнь». Отмечалось также, что нахождение 4-й гсд в береговой обороне благотворно сказалось на укомплектованности дивизии.
Выстрел сверхпушки «Дора». 7-тонный снаряд ушел в направлении цели.
В целом оценку румын можно признать достаточно доброжелательной, хотя и далекой от восторженности. Румынам явно не хватало выучки для решения наступательных задач в сложных условиях, как это требовалось в Севастополе. Также в апрельских докладах отмечался некомплект в румынских дивизиях, но приведенные в том же блоке документов планы укомплектования заставляют сделать вывод, что к началу июня эта проблема была в целом решена.
После завершения операции «Охота на дроф» основные силы 22-й тд были переброшены на Донбасс, но III батальон 204-го танкового полка дивизии остался в подчинении 11-й армии (5 Pz.II, 15 Pz.38(t) и 5 Pz.IV на 4 июня[984]). Однако в начальном этапе штурма Севастополя он не участвовал и был подчинен «группе Маттенклота» на Керченском полуострове[985]. Опасность высадки десантов немцами расценивалась как достаточно высокая, и подвижный танковый резерв для ее парирования являлся суровой необходимостью.
Основным видом бронетехники немецкой армии в штурме Севастополя стали штурмовые орудия. Соответственно LIV AK были подчинены 190-й и 197-й батальоны штурмовых орудий (13 и 18 боеготовых САУ на 3 и 4 июня[986]), XXX AK – 249-й батальон штурмовых орудий (15 машин на 4 июня[987]). Также в наступлении была задействована 223-я рота трофейных танков (5 боеготовых, 2 в ремонте и 14 неисправных машин на 4 июня[988]). Какие именно танки использовались, в немецких отчетных документах не указывается. В советском «Докладе об использовании танков в Севастопольской операции» указывалось: «В ходе боев в полосе 345 СД (сев. участок фронта) отмечено применение противником танков КВ (4 штуки)»[989]. Возможность такого использования не исключается – на Крымском фронте применялось значительное количество тяжелых танков КВ, их захват и восстановление до ходового состояния было вполне возможно.
600-мм орудие «Карл» перед выстрелом.
