Положение по другим калибрам, как подчеркивал Н.Д. Яковлев, было совершенно аналогичным. Это делало для Приморской армии совершенно невозможным удержание фронта за счет корректируемого огня артиллерии с закрытых позиций, как это было ярко описано в вышепроцитированном докладе генерала Вольфа.
В свою очередь, германским командованием 24 июня был детализирован очередной этап штурма Севастополя. В 14.00 состоялось совещание у Манштейна с участием командиров корпусов и дивизий. Одним из результатов этого совещания стало появление приказа штаба 11-й армии № 2723/42 на штурм «внутреннего обвода крепости». Первоначально «день U» перехода в наступление был назначен на 27 июня. Причем по плану XXX AK начинал наступление в U-1, т. е. 26 июня, а LIV AK – непосредственно в день U. Разница в сутки объяснялась, в том числе, стремлением использовать для поддержки первого удара XXX AK артиллерии LIV AK. XXX AK должен был вклиниться «на позиции противника на Сапун-горе северо-западнее, западнее и юго-западнее Нового Шули»[1157].
Следует отметить, что план штурма внутреннего обвода был уже в целом обрисован Манштейном в предварительном приказе от 20 июня. В этом документе прямым текстом указывалась задача LIV AK на форсирование Северной бухты[1158]. Поэтому слова Манштейна в «Утерянных победах» относительно размышлений на берегу Северной бухты о новом плане наступления представляются художественным преувеличением. На момент написания предварительного приказа командующий 11-й армией вряд ли рискнул бы охватывать взглядом Северную бухту, на Северной стороне еще вовсю шли бои. В приказе от 24 июня задача на форсирование была повторена, причем практически дословно: «В день U корпус начинает наступление через бухту Северная и реку Черная по обе стороны Инкермана»[1159]. План форсирования был детализирован в корпусном приказе LIV AK. Предполагалась переправа через бухту частей 22-й и 24-й пехотных дивизий на двух участках с привлечением 902-й и 905-й команд штурмовых лодок. По плану для 24-й пд выделялось 54 лодки, а для 22-й – 76 лодок[1160].
В план форсирования Северной бухты была в последние дни внесена только одна корректива – время начала броска через бухту сдвинули с 5.00 утра на 1.00 ночи. Причем это изменение было внесено буквально в последний момент: на уже отпечатанном на пишущей машинке приказе LIV АК № 701/42 имеются карандашные правки[1161]. Это, пожалуй, единственный момент, который мог стать прообразом для цветистого описания Манштейном идеи форсирования. Личное наблюдение могло побудить командующего 11-й армии распорядиться о смещении момента форсирования на ночное время. Причем смещение времени коснулось также 50-й и 132-й пд, которые должны были начать наступление с форсированием р. Черная в 1.30 ночи.
Восточная башня 30-й батареи.
Помимо подготовки форсирования Северной бухты немалое внимание немецким командованием уделялось наступлению XXX AK. Согласно приказу о наступлении на внутренний обвод крепости корпус Фреттер-Пико «вклинивается на позиции противника на Сапун-горе северо-западнее, западнее и юго-западнее Нового Шули». Именно здесь, на южном участке, были задействованы прибывшие в состав 11-й армии 420-й пп 125-й пд, 318-й и 360-й пп 213-й охранной дивизии. В отчете о действиях 28-й лпд указывается, что «318-й пп еще нигде и никогда не участвовал в наступлении» и «360-й пп обучен лучше и был ранее полком силезской дивизии 3-й волны формирования»[1162]. Личный состав прибывших частей особого восторга не вызвал: «Оба полка имеют в среднем довольно возрастной состав (средний возраст около 32 лет) и укомплектованы почти полностью резервными офицерами солидного возраста»[1163]. Тем не менее 360-й пп был признан вполне подходящим для решения поставленных задач. Пауза до начала наступления была использована для постепенного уничтожения системы огня советской обороны. В отчете о действиях 28-й лпд указывается: «170-я пд вела постоянный точечный огонь из всего имевшегося в распоряжении оружия (включая предоставленную ей артиллерию 28-й дивизии) по позициям противника на Сапун-горе, чтобы подавить его огневые точки и в целом измотать»[1164].
В период подготовки к штурму внутреннего обвода были выпущены 5 последних в боях за Севастополь снаряда «Доры». Именно «выпущены»: 4 выстрела новыми фугасными снарядами были произведены в сторону моря с целью проверить «надежность снарядов, заряда, взрывателя и ствола при большей начальной скорости»[1165]. Один выстрел был сделан по городу. При этом отмечалось: «Облако дыма шириной в 200 м поднялось на высоту в 350 м»[1166]. Так под занавес своего применения «Дора» использовалась для бессмысленного и жестокого эксперимента над городом, в котором еще оставались жители. В целом стрельбу «Доры» под Севастополем можно оценить как техническое фиаско.
