Мысленно перенесемся в район Севастополя. В период относительного затишья командование СОРа проводило мероприятия по дальнейшему укреплению обороны, повышению боеспособности всех сил и средств, включая авиацию и ПВО. Налеты на город, корабли в бухтах и на переходах никогда не прекращались, не утихали и воздушные бои. В них участвовали не только рядовые и младшие офицеры, но и многие старшие командиры ВВС ЧФ. Среди них командир 5-го гв. мтап подполковник Н.А. Токарев, 32-го иап майор Н.З. Павлов, 9-го иап майор К.П. Малинов, да и сам командующий Черноморской авиацией генерал-майор Н.А. Остряков выполнил до 100 (!) боевых вылетов. Под стать командующему был начальник летной инспекции ВВС флота майор Н.А. Наумов – в одном из жестоких боев над бухтой Евпатории 6 апреля он сбил гитлеровского аса Р. Шмидта из II/JG77, которому немцы засчитали 38 побед.
Трагическое для нас событие произошло 24 апреля – в результате первой и последней бомбардировки 36 авиамастерских в Круглой бухте погиб душа обороны Севастополя с воздуха генерал-майор Н.А. Остряков. Накануне он поздравил летчиков и командиров 8-го иап ВВС ЧФ, которого приказом наркома ВВС преобразовали в 6-й гвардейский. При посещении вместе с заместителем командующего ВВС ВМФ генералом Ф.Г. Коробковым цехов мастерских в небе со стороны моря показалась шестерка Ju 88, которая с крутого пикирования атаковала этот объект без противодействия нашей ПВО. Два генерала и еще 46 чел. погибли на месте, 13 рабочих получили ранения. В мастерских сгорели 9 самолетов, проходивших ремонт. До сих пор непонятно: стал ли этот налет и его тяжелые последствия роковой случайностью, или это была заранее подготовленная акция, и немцев кто-то проинформировал, когда и где надо бомбить. Генералам Николаю Александровичу Острякову и Федору Григорьевичу Коробкову посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Командующим ВВС ЧФ был назначен генерал-майор В.В. Ермаченков.
Тем временем противник заканчивал последние приготовления к наступательной операции на Керченском полуострове. В начале мая к востоку от Феодосии расположился штаб самого сильного в Люфтваффе 8-го авиакорпуса генерала фон Рихтгофена (некоторые историки указывают, что в отличие от предыдущих кампаний в Крыму корпус подчинялся не штабу 4-го ВФ, в чьей зоне ответственности теперь находился, а непосредственно главкому ВВС). При обсуждении будущей операции особое внимание уделялось вопросам взаимодействия Люфтваффе с наземными войсками и организации надежной связи между наземными и авиационными штабами, делегирование в эти структуры наиболее подготовленных в оперативных вопросах офицеров. Делался вывод: «Рихтгофен, советуясь с Манштейном, стремился реализовать указание фюрера сосредоточить все возможные силы и средства на направлении главного удара» [Muller R. The German Air War in Russia. Baltimore: 1992. P. 71.].
Для эффективного поражения советской пехоты в местах сосредоточения германское командование заготовило «сюрприз»: вторично после 22 июня 1941 г. было осуществлено массированное применение мелких противопехотных бомб SD 1 и SD 2, называемых у нас «лягушками», для чего модернизировали ранее сконструированные специальные контейнеры. Также были доставлены на аэродромы тяжелые фугасные авиабомбы для поражения ДОТов и ДЗОТов на Ак-Монайских позициях. Здесь, на Керченском перешейке, начались войсковые испытания нового бронированного штурмовика Hs 129 с 30-мм пушками МК 101 для борьбы с танками КВ и Т-34. По замыслу германского командования, неплохо бронированный «хеншель» должен был со временем стать аналогом советского Ил-2.
В первой декаде мая 1942 г. 4-й авиакорпус, базировавшийся у Харькова, передал около 360 своих самолетов в состав 8-го авиакорпуса, после чего генерал фон Рихтгофен располагал 740 боевыми самолетами, не считая морской авиации, транспортных и связных машин, подчиненных непосредственно штабу 4-го воздушного флота, но базировавшихся в Крыму [
