События развивались стремительно. В документах штаба ВВС Крымского фронта говорилось: «Со второй половины дня 7 мая около 200 бомбардировщиков, группами от 12 до 40, под прикрытием Bf 109 произвели почти одновременный налет на районы сосредоточения вторых эшелонов, резервов, КП армий и фронта. С интервалом в несколько минут над аэродромами Марфовка, Багерово, Керчь, Семь Колодезей появились (блокируя советскую авиацию. –
Лучшие части наших ВВС оказывали самоотверженное сопротивление неприятелю. Так, 247-й иап, базировавшийся в Багерово, который теперь возглавлял майор Я.Н. Кутихин, подразделениями по 6–8 Як-1 несколько раз сопровождал 9 мая штурмовики в район Балка Черная – Балка Песчаная. В отчете отмечалось: «Воздух был буквально насыщен истребителями противника. В тот день приходилось вести исключительно напряженные и длительные воздушные бои с превосходящим в три-четыре раза неприятелем. И только мужество, хладнокровие, выдержка и умение в бою приводили к победе. За 9 мая полк сбил 11 самолетов противника, не имея своих потерь» [ЦАМО РФ. Ф. 156-го гв. иап. Оп. 206633. Д. 9. Л. 12.].
Многие хорошо подготовленные летчики-истребители ВВС Крымского фронта увеличили личные счета. Например, будущий дважды Герой Советского Союза лейтенант Д.Б. Глинка из 45-го иап за 8 и 9 мая сбил истребитель и три пикировщика. Действительно, поддержка прорыва через Парпачские позиции дорого обошлась 8-му авиакорпусу, потери были весьма значительными. Только за первые три дня операции «Охота на дроф» подлежали списанию 44 боевых самолета соединения, не считая потерянных на аэродромах. Также добавим, что заявок на победы от немецких асов было заметно меньше, чем можно было предположить, учитывая напряженные схватки над весьма ограниченным пространством с утра до вечера. С другой стороны, немецкие истребители, выполнившие в эти майские дни по три-четыре боевых вылета, обеспечили главное – свободу действий своим ударным самолетам, связывая боем «ястребки» или после взлета с аэродрома, или при приближении к «юнкерсам» и «хейнкелям».
В дневнике командира отряда 7/StG77 капитана Г. Пабста так описывалось начало боевого дня 12 мая 1942 г: «Подъем в 4 ч утра, завтрак, кофе, и вот экипаж летит на аэродром подскока у Керчи. Там осуществляется заправка самолета, и мы вновь стартуем – на этот раз в сторону Черного моря. Летим в кислородных масках. Заходим на цели у берега на высоте 3900 м со стороны воды, причем от Керчи нас прикрывают истребители. Внизу показалось много кораблей, открыла огонь русская зенитная артиллерия. Где-то на высоте 3000 м можно было рассмотреть целое облако от разрывов снарядов. Я спрятался в облачность, из которой вышел на 1900 м. Почти прямо подо мной впереди по курсу находился корабль у пирса. Я сбросил бомбы и вышел в горизонтальный полет с выполнением крутого виража – были видны пламя, над кораблем поднимался черный дым. В это время нас попыталась атаковать группа И-16, но в дело вступили «мессершмитты» и сбили большую часть вражеских истребителей» [
Непрерывные налеты самолетов врага привели к хаосу, потере связи и управления. Среди погибших от бомбоштурмовых ударов был командарм-51 опытный и грамотный генерал В.Н. Львов. Ставка ВГК несколько раз пыталась направлять действия командования Крымского фронта, помочь организовать прочную оборону за Турецким валом – все было тщетно. Так, в директиве в ночь на 12 мая Сталин подчеркивал, что «Военный совет Крымфронта, в том числе Мехлис, Козлов, потеряли голову, до сего времени не могут связаться с армиями», потребовал взять всю полноту власти маршалу С.М. Буденному, а следующим утром подчинил командующего ВВС Северо-Кавказского направления и командующего ВВС Крымским фронтом зам. командующему АДД генералу Н.С. Скрипко в надежде, что извне удастся справиться с ситуацией [Сборник документов Верховного Главнокомандования за период Великой Отечественной войны. Вып. 2. М., 1968. С. 120, 121]. Отход советских армий продолжился, восстановить управление армиями так и не удалось, 14 мая 1942 г. немцы ворвались на окраины Керчи, уцелевшие авиаполки и отдельные самолеты поспешно перелетали на Тамань.
