– Ну и ну, – недовольно поморщился Николаенко. – Выходит, у каждого своя вотчина…» [
В начале второго ночи 28 января 1942 г. появляется директива Ставки ВГК № 170070, по которой Кавказский фронт разделяется на Крымский фронт и Закавказский военный округ[455]. В состав нового фронта включались войска 44, 51 и 47-й армий, СОР, ЧФ, АзВФ и КВМБ. Крымскому фронту подчинялся СКВО, но с оговоркой использования его войск только с разрешения Ставки. Командующим Крымским фронтом назначался генерал-лейтенант Д.Т. Козлов, а в качестве штаба предписывалось использовать штаб КавФ с его размещением в Керчи. Соответственно членом Военного совета фронта стал Ф.А. Шаманин, а начальником штаба – генерал-майор Ф.И. Толбухин.
Спустя почти сутки, вечером 28 января, директивой Ставки ВГК № 170071 командованию вновь созданного фронта и представителям Ставки предписывалось переработать представленный в Москву 25 января план операции и начинать ее по прибытии на Керченский полуостров «двух танковых бригад и отдельного батальона танков KB, а также после пополнения дивизий русскими и украинцами»[456]. Также план наступления несколько радикализировался, вместо частной задачи возвращения потерянной Феодосии предписывалось «главный удар основной группировкой фронта направить на Карасубазар»[457]. Также Ставка настойчиво не рекомендовала проводить высадку в Феодосии. Важной частью плана стало указание «прочно обеспечить за собой Ак-Монайские позиции на случай контратак противника»[458]. С этого момента пункт об обороне на Ак-Монайских позициях стал обязательным разделом в планах операций Крымского фронта.
Доработанный план операции был представлен в Ставку вечером 1 февраля 1942 г. Получив ободряющую рекомендацию пробиваться на Карасубазар, штаб Д.Т. Козлова добавил в план глубокий удар 47-й армии: «При особо благоприятных условиях […] наступает всеми силами на Джанкой»[459]. План был утвержден директивой Ставки ВГК № 170076. В качестве предполагаемой даты начала наступления было обозначено 13 февраля. Две тбр и отб, упомянутые в указаниях Ставки, это 229-й отб (16 КВ), 39-я и 40-я тбр (10 КВ, 10 Т-34, 26 Т-60), согласно шифровке Федоренко Мехлису, убывшие из Москвы 23–24 января и прибывавшие в Новороссийск 26–28 января 1942 г.[460].
Следует также отметить, что указание оборудовать Ак-Монайские позиции было воспринято в Крыму со всей серьезностью. Еще в первые дни пребывания на Керченском полуострове Л.З. Мехлис затребовал находившегося в Севастополе генерал-майора инженерных войск Галицкого[461]. В начале февраля он подготовил подробный доклад по развитию обороны на Ак-Монайском рубеже, оцененного им невысоко: «Позиция в данном ее состоянии – малобоеспособна»[462]. Галицкий предлагал довольно подробный план модернизации позиций, с разбивкой на работы 1-й, 2-й и 3-й очереди.
Потеря Феодосийского порта серьезно ухудшила условия снабжения советских войск в Крыму. В момент обсуждения вышеуказанных планов ситуация, однако, значительно улучшилась благодаря ледовой переправе через Керченский пролив. Тем не менее командующий 51-й армией В.Н. Львов в своем докладе от 1 февраля прямо утверждал, что «Армия в целом к выполнению активных задач не готова»[463]. Несмотря на немалые трудности погрузки на корабли и выгрузки в разрушенных портах, на Керченский полуостров были доставлены тяжелые танки КВ. К вечеру 1 февраля в Камыш-Буруне выгрузились 3 КВ, 10 Т-34 и 25 Т-60 из состава 39-й и 40-й тбр[464]. По состоянию на 2 февраля 1942 г. 13 танков КВ 229-го отб были уже выгружены в Камыш-Буруне, а еще 3 машины оставались в Новороссийске[465].
