Днем выйти из города было уже невозможно. «С наступлением темноты В. Е. Ломакин с несколькими бойцами и станковым пулеметом остался прикрывать выход из боя батальонов»[257]. Людей выводил Музыченко вдоль железной дороги Пушкин — Шушары. На станции начало светать, начиналось утро 18 сентября. К батальонам у станции Детское Село присоединились группы гражданских и военных, выходивших из окружения. Это была достаточно пестрая компания. «На станции стоял товарный вагон с разбитой стенкой от взрыва бомбы. В вагоне — ящики с банками консервов — горох со свининой. Бойцы утолили голод последних суток и унесли в запас — кто сколько мог»[258]. И пошли к своим.
Так 76-й и 77-й истребительные батальоны, мальчишки, девчонки, школьники, студенты и вчерашние рабочие стали последним регулярным подразделением, оставившим Пушкин 18 сентября 1941 года.
И все-таки можно сказать, что Ломакину повезло. Он не знал на тот момент о приказе Жукова № 0064, который вышел 17 сентября:
«ПРИКАЗ командующего войсками Ленинградского фронта № 0064 об ответственности за несанкционированное оставление занимаемых рубежей
17 сентября 1941 г.
1. Учитывая особо важное значение в обороне южной части Ленинграда рубежа Лигово, Кискино, Верхнее Койрово, Пулковских высот, района Московская Славянка, Шушары, Колпино, Военный совет Ленинградского фронта приказывает объявить всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющим указанный рубеж, что за оставление без письменного приказа Военного совета фронта и армий указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу.
2. Настоящий приказ командному и политическому составу объявить под расписку. Рядовому составу широко разъяснить.
3. Исполнение приказа донести шифром к 12.00 18 сентября 1941 г.
Командующий войсками Ленинградского фронта генерал армии ЖУКОВ
Члены Военного совета фронта: секретарь ЦК ВКП(б) ЖДАНОВ, дивизионный комиссар КУЗНЕЦОВ, начальник штаба фронта генерал-лейтенант ХОЗИН»[259].
Письменного приказа Ломакин не получал, но к 12.00 18 сентября батальоны уже уходили из Пушкина. Кто-то скажет, что Ломакина вместе с бойцами должны были бы расстрелять, но в реальной истории ничего подобного, конечно же, не произошло. Еще, наверное, потому, что в приказе о Пушкине нет ни слова. Военный совет фронта понимал, что Пушкин уже не удержать. А немцы дошли до южного берега реки Кузьменки и окопались там на долгие годы у подножия Пулковских высот, вклинившись в советскую оборону маленьким участком земли под условным названием «Аппендицит»…
Потерявшие б
Около 2/3 состава батальонов были убиты, ранены или пропали без вести. Такова цена обороны Пушкина, Пулковских высот, Ленинграда. Небольшой эпизод, называемый в военной науке «боями местного значения».
Также будет расформирована и 237-я стрелковая дивизия. Ее 2608 человек и матчасть будут переданы 55-му запасному стрелковому полку. 367-й отдельный саперный и 705-й отдельный автотранспортный батальоны с сохранением номера будут отправлены на укомплектование соединений 55-й армии.
После расформирования батальонов Ломакин продолжал воевать в частях НКВД, стал начальником отделения штаба истребительных батальонов в Управлении НКВД по Ленинградской области. После войны еще служил какое-то время, а в 1953 году в звании подполковника вышел в отставку.
29 сентября 1969 года в Александровском парке был торжественно открыт памятник, посвященный подвигу истребительных батальонов. На открытии присутствовали подполковник Ломакин, его бывший начштаба Гедройц, другие ветераны батальонов, которым посчастливилось пройти всю войну.
В живых из бойцов батальона на сегодняшний день не осталось никого. Но память о них останется на этих страницах, а значит, войдет в маленькую историю подвига маленьких еще людей, делавших первые шаги во взрослой жизни.
Этот очерк — самый короткий и самый страшный. Потому что отчетливее всего безнадежность и ужас войны проявляются тогда, когда гибнут ни в чем не повинные дети. Потому что не хватит сердца принять тот выбор, который в конце ноября встал перед правительством Ленинграда: снизить смертность от голода среди бойцов, или спасти будущее города — детей. Выбор был сделан в пользу солдат РККА. Он понятен: не будет солдат — не будет и города, не будет и никакого будущего. Логика войны и власти диктовала безжалостные условия.
«Во избежание перебоев в обеспечении хлебом войск фронта и населения Ленинграда установить с 20 ноября 1941 г. следующие нормы отпуска хлеба:
— рабочим и ИТР 250 г;
— служащим, иждивенцам и детям 125 г;
— частям первой линии и боевым кораблям 500 г;
— летно-техническому составу ВВС 500 г;
