Из дневника фон Лееба от 14 сентября 1941 года: «…Сегодня я побывал в расположении 4-й танковой группы. Там узнал от начальника штаба, что в отличие от предыдущих оценок о том, что между XLI корпусом и Ленинградом противника почти нет, на самом деле Пулковские высоты представляют собой укрепленный район обороны, плотно занятый войсками противника. Дальнейшее наступление XLI корпуса через Пулково до ближнего рубежа окружения, как было приказано вчера, должно было бы привести к сильным потерям. Чтобы избежать этого и оставить XLI корпус по возможности боеспособным, каким он сейчас и является, ему приказано пока оставаться у дальнего рубежа окружения, исключая Пулково. Сейчас речь идет о том, чтобы овладеть участком местности у Детского Села, Слуцка и Марьино. 4-й танковой группе приказано силами L армейского корпуса и 6-й танковой дивизии наступать в этом направлении. До 15–16 сентября 6-я танковая дивизия остается в нашем распоряжении, а с 17 сентября начинается ее отвод. По этому поводу сегодня издан приказ по группе армий „Север“»[252].
С 16 сентября в Пушкине не было ни одной зенитной батареи. Когда утром Гедройц направился в штаб обороны города, расположенный в подвале Александровского дворца, он обратил внимание, что огонь по немецким самолетам не ведется вообще. Немецкие бомбардировщики отрабатывали на низких высотах, нашей авиации в небе также не было. 15 сентября была захвачена Александровская. Фактически в городе, кроме истребительных батальонов, не осталось никого.
Под вечер 15 сентября на позиции истребительных батальонов прибыл мотоциклист. Им оказался сотрудник районного отдела НКВД М. Д. Милютин. Он передал Ломакину приказ: сменить позиции, отойти в район Белой башни, Пенсионных конюшен и Молочной фермы, закрепиться на них, не допустить прорыва противника в Пушкин и Пулково. Фактически это уже была территория Александровского парка, несколько сотен метров до самого города. Милютин также сообщил, что 16 сентября оборона батальонов будет усилена сотрудниками пушкинской милиции и бойцами комендантской службы. Но с батальонами по-прежнему находилась одна рота 2-го батальона 500-го стрелкового полка и ей задачу никто не изменил. Командир роты попросил Ломакина не оставлять его одного. Пока решали, как быть, прибыли связные из 500-го полка и передали приказ Чернедских о том, что рота отзывается в его расположение: попросту говоря, уходит на Пулковские высоты. Теперь уже Ломакин остался один, но посчитал себя не вправе просить комроты остаться. С бойцами народного ополчения он переправил в Пулково своих раненых, организовав прикрытие отходящим.
Утром 16 сентября Ломакин начал переводить бойцов на новые позиции. Отходили мелкими группами, не больше взвода, прикрывая друг друга. Во время отхода наткнулись на небольшую группу немцев, окапывающихся южнее железной дороги у Редкое Кузьмино. Ломакин забросал немцев гранатами. Тут же началась стрельба, затрещал пулемет, в воздух взвились осветительные ракеты. Стало понятно, что отдельные группы противника уже просочились к городу и занимают позиции восточнее Александровской, на правом фланге будущих позиций батальонов.
С наступлением рассвета батальоны окопались на новых позициях в парке. Там уже находился командир 2-й роты 77-го батальона капитан Пенин, отошедший ночью с частью бойцов из Соболева. Подошло усиление из ста красноармейцев комендантской службы. Немцы ночью проникли в Александровский парк и закрепились южнее Молочной фермы и Пенсионных конюшен. Как ни странно, Пушкин полностью еще не был окружен. На восточной окраине города в районе железнодорожной станции Детское Село продолжали через узкую горловину выходить окруженцы.
В это время утром в городе населению было объявлено, что город оставляется войсками, магазины открыты, каждый может выбирать себе, что понравится, и уходить в Ленинград. Но батальонам (или той горстке людей, что от них осталась) по-прежнему никто не дал приказа на отступление.
Ломакин по-прежнему не знал, что к 16 сентября в городе еще оставались подразделения 237-й стрелковой дивизии, сражавшиеся в районе Екатерининского парка, в одном-двух километрах от батальонов. Со стороны Слуцка (Павловска) бои шли уже в Павловском парке. Там держали оборону части 70-й стрелковой дивизии. Но Ломакин ничего этого не знал. Ему уже казалось, что он остался в городе один. Это типичная ситуация тех дней. В отсутствии связи командиры частей действовали самостоятельно, на свой страх и риск.
