Таня была самым тяжелым ребенком из всей партии, и слово «тяжелый» здесь не о весе. Она также была единственным ребенком, который был болен туберкулезом, из-за чего ее не допускали к другим детям, и единственным человеком, который с ней общался, была приставленная к ней медсестра Нина Михайловна Середкина. Эта сердобольная женщина делала всё, чтобы облегчить Танины страдания, и через какое-то время Таня самостоятельно могла ходить на костылях, а позже передвигалась, держась руками за стенку. Но здоровье ухудшалось. В конечном итоге ее перевезли в дом инвалидов в селе Понетаевке. Это случилось в марте 1944 года, когда уже был освобожден от блокады Город, надиктовавший ей смерть.
Дальше Тане становится только хуже. У нее обостряется туберкулез, и девочку помещают в инфекционное отделение Шатковской больницы. Последним человеком, который ухаживал за Таней, была санитарка Анна Михайловна Журкина.
В начале 1944 года, после тяжелого ранения, брата Тани, Михаила Савичева, переправили в госпиталь в Ленинград, уже освобожденный от фашистской блокады. Он долго и тяжело восстанавливался после ранения. Еще находясь в госпитале, попытался разузнать о судьбе Тани, сделал запрос во все районные центры Горьковской области. Одна добрая душа откликнулась.
«Ленинград, 9 П/Я 445, палата 20, Савичеву Михаилу
Уважаемый товарищ Савичев. Получив Ваше письмо, я спешу ответить о Вашей сестре. Тани у нас нет. Она в соседнем детском инвалидном доме. Я ее бывшая воспитательница и пишу о ней. Она приехала дистрофиком. Затем постепенно поправилась. 9 месяцев не вставала. Но затем у нее получилось нервное потрясение всего организма. И эта болезнь у нее прогрессировала. У нее потеряно зрение, она уже не могла почти читать, тряслись руки и ноги. А потому ей нужно было лечение, но в наших условиях это невозможно.
Ваше письмо и телеграмму я посылаю ей. Ее адрес: Горьковская область, Шатковский р-н, Понетаевский д/инв. С приветом!
А. Карпова
Открытка Карповой пришла весной. От Тани не получили ни строки. Ни весной, ни летом — никогда»[287].
Последствия блокады, цинга, нервное потрясение и туберкулез окончательно подорвали ее здоровье.
Таня Савичева умерла 1 июля 1944 года от туберкулеза кишечника. Ей было 14 лет. Она стала единственной умершей из всех прибывших тогда детей детского дома № 48. Перед смертью у нее невыносимо болела голова.
Похоронили ее в тот же день на местном кладбище, а Анна Михайловна Журкина по велению сердца стала ухаживать за Таниной могилой. Сердобольная натура русского человека: придет своих ушедших навестить, заодно у могилки безродной девочки посидит, сорняки вырвет, оградку подправит.
В 2000-х годах рассматривался вопрос о перезахоронении Тани: символ блокады должен лежать на Пискаревском кладбище. Но запретила перенос сестра Нина, которая до конца своих дней продолжала жить в Петербурге. В этом решении есть внутренняя правота русского человека: негоже тревожить мертвых. Пусть всё останется так как есть.
Нина Савичева умерла 6 февраля 2013 года в возрасте 94 лет.
На этом историю можно было бы закончить, если бы не блокнот. Его Нина нашла в той самой палехской шкатулке, которая вместе с остальными вещами Савичевых хранилась у Е. П. Арсеньевой в ее квартире на Лафонской улице. «У тети Дуси оставаться не хотелось и Нина разыскала Беллу Велину — вторую жену Юрия (бывшего мужа сестры Жени), которая, со слов И. Л. Миксона: „работала переводчицей в штабе и жила, как многие другие военные и вольнонаемные, на Литейном проспекте, в Доме Красной Армии“. Она-то и познакомила Нину с майором Л. Л. Раковым».[288]
Лев Львович Раков был личностью в высшей степени незаурядной. Он с 1931 года работал в Эрмитаже, его не обошел маховик репрессий (целый год с 1938-го по 1939-й он провел в одиночной камере по подозрению в участии в «контрреволюционной меньшевистской организации»). После снятия обвинений был восстановлен в должности ученого секретаря Эрмитажа, позже возглавил там отделение оружия и военного дела. В июле 1941-го добровольцем пошел на фронт, воевал под Синявино, прорывал блокаду Ленинграда. Войну закончил в звании полковника.
В 1947 году Л. Л. Раков был назначен директором публичной библиотеки, но проработал в должности всего три года. В 1950 году во время кампании по борьбе с космополитами его повторно арестовали, приговорили к высшей мере наказания — расстрелу, который был заменен 25 годами тюрьмы с полной конфискацией имущества. Отбывал заключение Л. Л. Раков во Владимирской тюрьме. Его сокамерником был писатель и философ Даниил Андреев.
