В этом должен быть промысел судьбы или воля Города, чтобы блокнот Тани Савичевой попался на глаза именно такому человеку, мгновенно оценившему его уникальность и ценность для истории. И «он предложил Нине поместить блокадный дневник в экспозиции выставки „Героическая оборона Ленинграда“, в формировании которой он с конца 1943 года по поручению Политуправления Ленинградского фронта принимает активнейшее участие. <…> В декабре 1943 года Военным советом Ленинградского фронта было принято Постановление № 1823 о размещении этих выставок в Соляном городке в помещениях бывшего сельскохозяйственного музея, но уже с новым названием — „Героическая оборона Ленинграда“»[289]. Это был первый шаг к созданию Музея обороны Ленинграда, который появится через два года 27 января 1946 года.
Новый «музей занимал весь комплекс зданий так называемого Соляного городка в квартале, ограниченном Соляным переулком, улицей Гангутской, набережной реки Фонтанки, улицей Пестеля. Отмечая масштабность музея и интерес к нему широкой публики, необходимо отметить, что прежде всего это был военный музей. И несмотря на то, что именно здесь впервые были представлены блокадные дневники и символ самого тяжелого блокадного времени — зимы 1941/42 — 125-граммовый кусок хлеба, главными героями экспозиции музея были не жители и защитники города, а коммунистическая партия и руководство страны»[290].
Судьба музея сложилась трагично. Как учреждение культуры его ликвидировали в 1953 году. Его экспозиция была признана идеологически ошибочной, «извратившей ход исторических событий», и в 1949 году музей был закрыт.
Окончательно его уничтожили после Распоряжения Совета министров РСФСР от 21 января 1953 г. № 239-р. Исполкому Ленгорсовета было дано указание ликвидировать Музей обороны Ленинграда, фонды передать Государственному музею истории города Ленинграда.
А что же блокнот Тани Савичевой? С тех пор он и находится в музее истории Города. И в этом тоже есть определенная воля судьбы, предопределенности, — называйте, как хотите. Бесчисленные копии дневника разошлись по всему миру.
Бытует легенда, по которой блокнот Тани Савичевой явился одним из обвинительных документов на Нюрнбергском процессе. К сожалению, это всего лишь легенда, которая кочует из статьи в статью, включается в стихотворения, но оснований под собой не имеет. В 1961 году вышло семитомное издание «Нюрнбергский процесс», и Таниных записей в перечне обвинительных документов нет.
А Город не обманул. С тех самых пор, говоря о блокаде Ленинграда, мы вспоминаем маленькую девочку, похоронившую свою семью и умершую от дистрофии и болезней.
«19 мая 1972 года в Шатках на могиле Тани была поставлена небольшая памятная плита, а рядом по предложению местных школьников сооружен памятник, запечатлевший в металле страницы блокадного дневника на красной кирпичной стене, символически изображающей разрушенное бомбами здание. Этот проект предложил ученик девятого класса Дима Курташкин. И только через девять лет (31 мая 1981 года) на самой могиле был сооружен гранитный памятник с бронзовым барельефом-портретом Тани (скульптор Т. Г. Холуева, архитекторы Б. Ф. Холуев, Гаврилов). Позже рядом с кладбищем оформили площадь, на которой поставили памятник Матери-Родине, ставший композиционным центром мемориального комплекса. А неподалеку одну из улиц назвали именем Тани Савичевой»[291].
Чуть позже, после установки памятной плиты ее именем назвали одну из малых планет Солнечной системы — астероид № 2127, открытый советским астрономом Людмилой Ивановной Черных 29 мая 1971 года. Международный планетарный центр утвердил названия новых планет, открытых советскими астрономами в 1980 году.
Так появилась планета Таня.
В этом есть элемент мифотворчества: одна во всей Вселенной, в бескрайнем черном космосе, как тогда, 13 мая 1942 года в своей квартире на Васильевском острове.
Будем честны: если бы Таня осталась жива, не получилось бы мифа; трагедия бьет нас наотмашь только тогда, когда она полна и безысходна. И вновь приходится вспоминать Федора Достоевского и его «слезинку одного ребенка», которого необходимо замучить для всеобщего счастья. Да будь проклято такое счастье!
За время блокады в Ленинграде умерло от голода и бомбежек 632 тысячи человек. Такая цифра фигурировала на Нюрнбергском процессе. Но в нее не входят неопознанные блокадники, погибшие в черте города и умершие во время и после эвакуации.
Таня Савичева в эту статистику не вошла.
Она вошла в вечность.
