Усиление позиций России в Маньчжурии после окончания войны в Китае не устраивало не только Японию, но и ряд западноевропейских государств, а также США. В январе 1902 года был подписан англо-японский договор, по которому стороны признавали право друг друга вмешиваться в дела Кореи и Китая и обязывались соблюдать нейтралитет, если одна из них начнет с ними войну. При этом прежде всего подразумевалась война между Японией и Россией.
Особенно усердствовали в этом деле США, которые стремились захватить ключевые стратегические позиции в Тихоокеанском регионе. Для этого нужно было добиться максимального ослабления России и Японии, почему они всячески подталкивая эти страны к войне друг с другом. При этом США экономически помогали Японии – ей был предоставлен специальный заем на военные расходы в размере 500 миллионов долларов. Кроме того, президент Т. Рузвельт предупредил правительства Франции и Германии, что, если они окажут какую-либо помощь России, его страна выступит на стороне Японии. Он заявил: «Я буду в высшей мере доволен победой Японии, ибо Япония ведет нашу игру».
Япония, используя благоприятные политико-экономические условия, целеустремленно наращивала свою боевую мощь, готовясь к войне с Россией. За период с 1896 по 1903 год она израсходовала на военные цели 773 миллионов иен и всю конрибуцию, полученную с Китая по Симоносекскому договору 1895 года. В результате к 1904 году ей удалось создать армию общей численностью свыше 375 тысяч человек, на вооружении которой имелось 1140 орудий и 147 пулеметов. Японский флот состоял из 80 боевых кораблей.
В это же время и в Японии резко усилилось влияние кругов, считавших страну подготовленной к схватке с Россией, а войну – самым эффективным способом захвата Маньчжурии, которая, по их мнению, должна была превратиться в «подлинный источник богатства и силы Японии». При этом, под предлогом заботы о безопасности оккупированной ею Кореи Страна восходящего солнца требовала вывода русских войск из Маньчжурии, предусмотренного договором от 26 марта 1902 года. В телеграмме от 28 июля 1903 года японский министр иностранных дел писал:
«Японское правительство сохраняло положение наблюдательной сдержанности до тех пор, пока были основания надеяться, что Россия исполнит свои обязательства к Китаю и свои уверения, дававшиеся другим державам относительно очищения Маньчжурии.
Предъявив в Пекине новые требования, Россия стала скорее укреплять, нежели ослаблять свой захват Маньчжурии, и тем заставляет верить, что она оставила свое намерение удалиться из Маньчжурии.
Усиление же ее деятельности вдоль корейской границы таково, что возбуждает сомнение относительно пределов ее домогательств.
Невозбранное, постоянное занятие Маньчжурии Россией создало бы положение дел, вредное для безопасности и интересов Японии.
Но еще более серьезным является для японского правительства то, что Россия, утвердившись на флангах Кореи, явилась бы постоянной угрозой независимому существованию этой империи и, во всяком случае, стала бы преобладающей в Корее силой, ибо Корея есть важный передовой пост линии обороны Японии и, вследствие этого, Япония считает независимость Кореи безусловно необходимой для своего спокойствия и безопасности».
В это время Россия продолжала экономическую экспансию в Маньчжурии и Корее. В 1903 году статс-секретарь императора А.М. Безобразов, управляющий делами Особого комитета Дальнего Востока вице-адмирал А.М. Абаза и некоторые другие высокопоставленные чиновники приобрели концессию на эксплуатацию лесов Северной Кореи. Половина акций концессии принадлежала членам правящего дома Романовых, которые также были не прочь «срубить» легкие деньги за счет государства. Вполне понятно, что, прикрывая свои коммерческие интересы, эти люди повсюду говорили об интересах государственных и ратовали за укрепление военной мощи России в том регионе. Но осуществить это на практике ввиду низкой степени заселенности края и отсутствии развитой сети коммуникаций было невозможно.
Против милитаристского курса дальневосточной политики А.М. Безобразова выступал министр финансов и шеф Отдельного корпуса пограничной стражи С.Ю. Витте. Он постоянно информировал царя о соотношении сил на Дальнем Востоке и предлагал добиваться политических целей мирным путем. Но царственная родня и их сторонники оказались сильнее, и в августе 1903 года Витте был вынужден подать в отставку. Новым министром финансов был назначен Э.Д. Плеске, который до того был управляющим Государственным банком Российской империи и, судя по воспоминания современников, не обладал «широким полетом мысли». Поэтому он достаточно быстро стал сторонником позиций А.М. Безобразова и царской родни.
Сторонником войны с Японией был и министр внутренних дел России В.К. Плеве, считал ее наиболее действенным средством против растущего революционного движения. При этом он искренне верил в то, что такая война обязательно будет победоносной, краткосрочной и позволит «вскрыть многие язвы, от которых страдает российское общество».
