Пришлось планы строить на сведениях, полученных из других источников. В период подготовки к войне одним из лучших тайных агентов России в Японии был французский журналист Бале. Прекрасно зная язык, культуру и быт этой страны, он доставлял русскому командованию весьма ценную информацию. Кроме того, в тесном контакте с русской разведкой работал французский военный атташе в Японии барон Корвизар. Его помощь была настолько существенной, что летом 1903 года, по ходатайству полковника В.К. Самойлова, Корвизар получил орден Святого Станислава 2-й степени. Но информации, получаемой от этих людей, для полной картины происходивших в Японии военных приготовлений было явно недостаточно.
Даже в условиях большой скудости информации разведывательная работа в условиях приготовления к войне была поставлена в России крайне плохо. Главный штаб о полученных данных не информировал военный и пограничный округа, а те в свою очередь не спешили с докладами в вышестоящую инстанцию и между собой. Кроме того, в мирное время военные и пограничные округа не имели специальных разведывательных отделов или даже отделений. Сказывался финансовый и кадровый голод. Офицеры, занимавшиеся агентурной разведкой, не получали никакой специальной подготовки. Курс тайной разведки был введен в программу Николаевской академии Генерального штаба только в 1906 году.
Таким образом, до начала войны российское командование фактически не располагало сведениями о противнике и замыслах его действий. Стратегические планы строились в большинстве своем на домыслах, под которые не были подведены достоверные сведения и математические расчеты. В войсках, развернутых на Дальнем Востоке, не было должного количества управленцев оперативно-тактического звена, знакомых с особенностями театра военных действий, организацией и военным искусством противника.
В то же время нужно сказать, что японская агентура в Маньчжурии и на русском Дальнем Востоке действовала более успешно. Разветвленная сеть агентов была заблаговременно создана из китайцев и корейцев. В Иноку и Цзиньчжоу существовали разведывательные школы для подготовки тайных агентов из китайцев. Кроме того, японское правительство не жалело денег, и многие китайские, да и российские чиновники, работавшие на КВЖД и в других государственных структурах, стали его платными агентами. Такими же агентами являлись практически все купцы и владельцы частных лавок, а также чайных домиков и борделей, которые постоянно посещались российскими офицерами.
И, как назло, вплоть до начала ХХ века в Российской империи отсутствовала четкая организация контрразведки. Для борьбы с агентами на Дальнем Востоке пришлось делать первые шаги в этом направлении. Правда, из-за отсутствия специалистов дело ограничилось введением полицейского надзора за китайскими и корейскими торговцами, который велся бессистемно и эпизодически. Результаты такой «работы» были крайне неудовлетворительными. Так, в Маньчжурии на период боевых действий было решено миссионеров, купцов и других китайских подданных, служивших на КВЖД, отселить в тыл. Но так как сил для этого было недостаточно, то позже принимается решение многих из них оставить в Маньчжурии под личную ответственность управляющего КВЖД полковника Хорвата. Он же, в свою очередь, перепоручил организацию контрразведки начальнику транспортов действующей армии генерал-майору Н.А. Ухач-Огоровичу, который совершенно не знал этого дела и не уделял ему внимания. Поэтому контрразведка велась вяло и почти без результатов.
Между тем обстановка на Дальнем Востоке стремительно накалялась. 24 января 1904 года Япония разорвала дипломатические отношения с Россией. Спустя три дня японский флот внезапно атаковал русскую эскадру на внешнем рейде Порт-Артура, а крейсер «Варяг» и канонерскую лодку «Кореец» – в порту Чемульпо.
Российские власти решили действовать адекватно. 27 января 1904 года в штабы войск Дальнего Востока была разослана телеграмма за подписью адмирала Алексеева, которая гласила: «Высочайшим повелением перевести на военное положение войска наместничества Приморского, Квантунскую область и остров Сахалин по мобилизационному предписанию Приамурского округа № 8 и Квантунской области № 2, для чего призвать из района наместничества офицерских и нижних чинов запаса армии и флота и приобрести от населения потребное для войск число лошадей. Первым днем мобилизации считать 28 января».
В тот же день командующий войсками Заамурского пограничного округа генерал-лейтенант Н.М. Чичагов телеграфировал подчиненным ему войскам: «Война объявлена. Японская эскадра в десяти милях от Порт-Артура. Объявить о сем всем частям. Отслужить молебны. Поздравить от меня моих лихих заамурцев с походом. Выражаю уверенность, что заамурцы до последней капли крови постоят за святое русское дело на Дальнем Востоке и тем докажут свою безграничную преданность обожаемому Монарху и дорогой Родине».
28 января 1904 года японское правительство официально объявило войну России.
