За обеспечением порядка и соблюдением моральных норм на территории, подконтрольной «ИГ» следила специально созданная «Исламская полиция». Она занималась патрулированием улиц, проверкой качества товаров в магазине, контролем за порядком в общественных местах, выполнением других задач. В случае если человек нарушал установленные правила (например, носила брюки ненадлежащей длины, употреблял алкоголь, курил, ругался и т. д.), сотрудники полиции могли наказать ее или на месте (удары палкой), или же доставляли в участок, где чиновники дивана аль-Хисба определяли степень наказания. Примером работы данного ведомства является распоряжение для владельцев магазинов о графике работы предприятий во время пяти обязательных молитв. Согласно документу, распространенному в 2014 году в Мосуле, во время каждой молитвы, с начала азана (призыва), каждый магазин должен был закрываться на 15 минут на рассвете или 20 минут при других молитвах[75]. В пятницу, во время пятничной молитвы все магазины обязаны были быть закрыты до окончания проповеди. Особое внимание уделялось регулированию работы мечетей. Действия имамов мечетей и проповедников регламентировалось и контролировалось соответствующим ведомством проповедей и мечетей. В Мосуле летом 2015 году в канун месяца Рамадан было выпущено распоряжение для имамов городских мечетей, которым их обязывали вести церемонии и молитвы согласно указанному порядку и воздерживаться от нововведений, а также посещать ведомство для получения подготовленных программ в месяц Рамадан. Для того, чтобы провести лекции или уроки по изучению Корана, имамы должны были получить разрешения от ведомства, которое обеспечивало мечети необходимым топливом и материалами для проведения уроков.
Перечисленные выше порядки действовали только для мусульман-суннитов, проживающих на территории «ИГ». Что касается других религиозных групп применялись жестокие дискриминационные нормы. Сразу после захвата Мосул покинуло около 300 тыс. человек, в основном курдов, христиан и мусульман-шиитов[76]. Тем же, кто остался в городе, особенно христианам или язидам было отказано в правах и свободах. Например, христианам отказывали в праве на получение продуктовых наборов или медицинской помощи. Для них был введен специальный налог «джизья» в размере от $ 250 за человека в год. Собственность христиан, шиитов, язидов, как, впрочем, и мусульман-суннитов, оппозиционных «ИГ» конфисковали под разными предлогами, от неуплаты налогов до бегства из Мосула. Представителей различных религиозных и этнических групп преследовали и убивали, о чем говорят массовые захоронения в городе и его окрестностях. Аналогично поступали с членами организаций, которые отказывались войти в «ИГ».
Связь, в том числе мобильная, в Мосуле была под запретом, хотя Интернет в городе работал, в основном в контролируемых «Исламской полицией» или службой безопасности интернет-кафе[77]. Для получения доступа, клиент такого кафе должен был оставлять свои персональные данные. В случае, если посетителя ловили на общении с женщиной, которая не была его прямой родственницей или женой, нарушителя ждало наказание ударами палок. Если же посетитель общался с кем-то из иракской армии или правительства, ему грозила смерть.
Тема экономики и источников дохода для «ИГ» будет освещена в отдельной работе. Здесь же для того, чтобы продемонстрировать прагматизм и последовательность «ИГ» в вопросе финансирования своего проекта вспомню малоизвестный факт об одной нашумевшей в медиа-пространстве истории, которая имела место в Мосуле во времена власти «ИГ». Речь идет о разрушении старинных археологических находок и артефактов в музее Мосула. На видео, снятом и опубликованном медиа-службой «ИГ», вооруженные кувалдами люди разбивают старые экспонаты музея, относящиеся к эпохе ассирийского царства. Но в действительности уничтоженные на видео экспонаты в большинстве своем оказались копиями, оригиналы же были проданы бойцами «ИГ» за границу[78]. Торговля артефактами была для «ИГ» одним из дополнительных источников дохода.
Изучив воздействие «ИГ» на экономику Мосула, эксперты корпорации RAND пришли к выводу, что действия организации имели неоднозначные последствия. «После установления контроля над городом, «Исламское государство» перешло к созданию бюрократии, способной оказывать государственные услуги, поддерживать безопасность, осуществлять сбор средств с населения путем налогообложения, вымогательства и прямого вмешательства в местные отрасли и предприятия. Инвестиции «ИГ», похоже, окупились в некоторых секторах экономики Мосула». Анализ спутниковых снимков, теплового излучения промышленных предприятий, освещения в городе, а также состояния сельскохозяйственных территорий, показали, что:
— рынки Мосула после захвата города «ИГ» работали активнее, чем до прихода террористов;
— строились новые рыночные площади и инфраструктура для расширения торговли в городе;
— местные заводы сохранили свою активность на уровне, не меньшем чем до прихода «ИГ»;
