– Так чаще всего и происходит с римлянами нашего сословия, Луций Корнелий. Даже если бы не случилось этой истории с Далматикой, судьба все равно поманила бы тебя куда-нибудь вдаль, и надолго. Так что радуйся обществу детей, пока у тебя есть эта возможность; не ропщи, раз ничего не можешь изменить.
Его светлые брови, которые он подкрашивал, вопросительно изогнулись.
– В моей жизни набралось слишком много такого, что мне хотелось бы изменить. В этом все дело, Аврелия. Слишком о многом приходится сожалеть.
– Сожалей, если ничего не можешь с собой поделать, но не позволяй прошлому портить настоящее и будущее. – Это был добрый практический совет. – В противном случае прошлое будет вечно преследовать тебя. Я уже неоднократно говорила, что тебе предстоит еще долгий путь. Гонка только началась.
– Таково твое мнение?
– Ничуть в этом не сомневаюсь.
К взрослым присоединились трое детей, все – вылитые Цезари. Юлии Старшей, именуемой Лией, было десять лет, Юлии Младшей – Ю-ю – около восьми. Обе девочки были рослые, худенькие, изящные; обе походили на почившую жену Суллы Юлиллу, за исключением глаз – дети удались голубоглазые. Юному Цезарю исполнилось шесть. Сулла недоумевал, как может этот мальчик затмевать красотой своих сестер. Красота эта была, разумеется, чисто римской: Цезари – стопроцентные римляне. Сулла припомнил, что способностями этого ребенка восторгался в письме Публий Рутилий Руф. Наверное, мальчик необыкновенно умен. Однако мало ли что может стрястись с юным Цезарем, от чего пламень его разума потускнеет…
– Дети, это Луций Корнелий Сулла, – сказала Аврелия.
Девочки пробормотали слова приветствия, мальчик же улыбнулся так ослепительно, что Сулла затаил дыхание; еще никогда со времен первой встречи с Метробием он не ощущал ничего подобного. Глаза, заглянувшие в самую глубину его существа, походили на его собственные – такие же светло-голубые, с темной каймой. Они светились умом. «Таким стал бы и я, если бы моя мать походила на эту чудесную Аврелию, а отец не оказался отвратительным пьяницей, – мелькнуло в голове у Суллы. – Это лицо и эти мозги способны поджечь Афины».
– Говорят, мальчик, что ты весьма умен, – промолвил Сулла.
Ребенок засмеялся:
– Значит, ты не разговаривал с Марком Антонием Гнифоном.
– Кто это такой?
– Мой наставник, Луций Корнелий.
– Разве твоя мать не могла оставаться твоей наставницей еще два-три года?
– По-моему, я сводил ее с ума своими вопросами, еще когда был маленьким. Поэтому она отдала меня наставнику.
– Маленьким? Но ты и сейчас такой.
– Более маленьким, – невозмутимо поправился юный Цезарь.
– Скороспелка, – сделал заключение Сулла.
– Пожалуйста, не говори так!
– А что? Неужели в шесть лет ты знаешь все оттенки значения этого слова?
– Ну, достаточно знать, что так называют девчонок, подражающих своим бабкам.
– Вот оно что! – заинтересовался Сулла. – Эту премудрость ты почерпнул не из книжек. Значит, ты наблюдателен, глаза дают тебе пищу для умозаключений.
– Естественно, – удивленно кивнул юный Цезарь.
– Достаточно! Уходите, все трое! – распорядилась Аврелия.
Прежде чем дети исчезли за дверью, юный Цезарь успел пленительно улыбнуться Сулле через плечо; лишь поймав негодующий материнский взгляд, он шмыгнул прочь.
– Если он не перегорит, быть ему украшением нашего класса или занозой в пятке, – проговорил Сулла.
– Лучше пускай будет украшением, – молвила Аврелия.
– Какие могут быть сомнения? – Сулла усмехнулся.
– Итак, ты выдвигаешь свою кандидатуру в преторы, – сменила тему Аврелия, уверенная, что Сулла устал от детей.
– Да.
– Дядя Публий считает, что тебя ждет успех.
– Будем надеяться, что он – Тиресий, а не Кассандра.
Так и оказалось: после подсчетов голосов выяснилось, что Сулла не только прошел в преторы, но и, опередив остальных, получил должность
Весть о том, что ему предстоит быть городским претором, сильно опечалила Суллу: ведь городской претор не мог отлучаться из Рима больше чем на десять дней. Сулле придется торчать в Риме, среди соблазнов прежней жизни, в одном и том же доме, как женщине, – о, как он ненавидел такую долю! Зато теперь у него появилась поддержка, на какую он никогда прежде не рассчитывал, – его родной сын. Сулла-младший будет его другом; он сможет помогать ему на Форуме. Вечером ему будет с кем обсудить события дня и посмеяться. Мальчик очень похож на своего двоюродного брата, юного Цезаря! Во всяком случае, внешностью. К тому же у парня неплохие мозги, хотя и не такие блестящие. Сулла чувствовал, что ему вряд ли пришлось бы по душе, если бы его сын был так же умен, как Цезарь.
