Тит Помпоний проигнорировал молодого человека, сосредоточив внимание на его отце и других присутствующих сенаторах.
– Сульпиций даже отдаленно не похож на Сатурнина, – настойчиво повторил он. – Времена не те, и Сульпицием двигают другие мотивы. Тогда нечего было есть. Теперь главная беда – долги. Но Сульпиций не стремится быть царем Рима. Он хочет, чтобы
– Я послал за Луцием Корнелием, – сказал Титу Помпонию, Антонию Оратору и Катулу Цезарю, подойдя ближе к ним, младший консул, который слышал речь Помпония.
– Думаешь, ты сумеешь справиться с ситуацией, Квинт Помпей? – спросил Помпоний, верный своей манере задавать неприятные вопросы.
– Нет, не думаю, – честно признался Помпей Руф.
– А как насчет Гая Мария? – спросил Антоний Оратор. – Он может справиться с любой толпой в городе.
– Не теперь, – презрительно ответил Катул Цезарь. – В этот раз он поддерживает восставшего народного трибуна. Да, Марк Антоний, это Гай Марий вознес Сульпиция!
– О нет, не могу поверить, – произнес Антоний Оратор.
– Говорю тебе, Гай Марий поддерживает его!
– Если это действительно так, – сказал Тит Помпоний, – тогда я предположу, что Сульпиций вынесет на повестку дня четвертый закон.
– Четвертый? – хмуро переспросил Катул Цезарь.
– Он заберет у Луция Суллы командование в войне с Митридатом и передаст Гаю Марию.
– Он не посмеет! – закричал Помпей Руф.
– Посмеет. – Тит Помпоний пристально посмотрел на младшего консула. – Я рад, что ты послал за старшим консулом. Когда он будет здесь?
– Завтра или послезавтра.
Сулла прибыл следующим утром, еще до рассвета, помчавшись в Рим, как только прочел письмо Помпея Руфа.
«Выпадало ли на долю еще какого-нибудь консула столько плохих вестей? – спрашивал себя Сулла. – Сначала резня в провинции Азия. Теперь очередной Сатурнин. Моя страна банкрот. Я только что подавил восстание, но моему имени в анналах уже уготован позор за то, что я распродавал государственную собственность. И никто не оценит моих усилий и того, что я справился со всеми бедами. А ведь я справлюсь».
– Будет сегодня
– Да. Тит Помпоний говорит, что Сульпиций собирается отобрать у тебя командование и передать его Гаю Марию.
Сулла застыл, даже его глаза, казалось, остекленели.
– Я консул, и ведение войны было поручено мне законно, – сказал он. – Был бы Гай Марий здоров, тогда другое дело. Но его здоровье подорвано. И лучше уже не станет. – Сулла раздул ноздри и продолжил: – Я полагаю, это значит, что Гай Марий решил поддержать Сульпиция.
– Так все думают. Марий пока не появлялся ни на одном из собраний, но я видел его приспешников за работой. В толпе, среди низших классов. Того безобразного мужлана, который руководит субурскими шайками, – сказал Помпей Руф.
– Луция Декумия?
– Да, его.
– Так-так-так! – Сулла оживился. – Это, Квинт Помпей, новая, доселе нам неизвестная сторона Гая Мария. Я не думал, что он опустится до того, что станет пользоваться услугами Луция Декумия. Боюсь, обсуждение в сенате его возраста и недугов заставило Гая Мария понять, что ему пришел конец. А он не хочет с этим мириться. Он хочет воевать с Митридатом. И ради этого готов на все, даже превратиться во второго Сатурнина.
– Быть беде, Луций Корнелий.
– Знаю!
– Нет, я имею в виду, что мой сын и сыновья других сенаторов и всадников собирают силы, чтобы изгнать Сульпиция с Форума, – пояснил Помпей Руф.
– Тогда нам с тобой лучше быть на Форуме, когда Сульпиций созовет народное собрание.
– С оружием?
– Ни в коем случае. Мы должны попытаться обуздать их законным путем.
Когда вскоре после наступления рассвета Сульпиций прибыл на Форум, стало очевидно, что до него уже дошли слухи о команде под предводительством сына младшего консула, так как он появился в окружении грандиозного эскорта, состоящего из молодых людей второго и третьего классов, вооруженных булавами и небольшими деревянными щитами. А чтобы защитить этот конвой, он окружил их полчищем, состоящим, похоже, из представителей пятого класса, бывших гладиаторов и членов братства перекрестков. На фоне этой толпы «телохранителей» маленькая армия Квинта Помпея Руфа выглядела беспомощной.
