Пропустив эстонцев, Козырев заглянул внутрь, подсвечивая себе налобным фонарем. В достаточно просторном помещении с низким сводчатым потолком имелись не слишком скромные запасы воды, разнообразной еды, лежали груды оружия. У дальней стены были сложены какие-то стенды и экспонаты. В помещении не было только трех вещей: света, вентиляции и канализации.
– Почему вас пришлось так долго ждать? – спросил у Козырева один из тех эстонцев, которые были в военной форме, когда младший сержант вышел на лестницу. – Ивангород ведь совсем рядом – достаточно мост перейти.
– А с какого перепуга мы вообще должны были вас спасать? – удивился Козырев. – У нас был какой-нибудь договор о взаимопомощи? Или ваша страна хоть что-нибудь сделала для защиты Земли от пришельцев?
– Ну, мы ведь люди все-таки, свои. Есть же общечеловеческие ценности!
– Н-да, – протянул Козырев, внимательно оглядывая толстую ряху эстонца, мятую форму, которая ему была тесновата, полное отсутствие какого-либо оружия и даже подсумков. – Люди, говоришь, свои. Вот ты военный?
– Да, капрал третьего взвода второй роты первого мотострелкового батальона Вооруженных сил Эстонии.
– А почему тогда ты оказался по ту сторону двери, а не остался вместе со своими бойцами ее защищать?
– Ну, я пытался стрелять, но пулемет заклинило уже после первого выстрела. Вот я и побежал в укрытие. А остальные – они просто не успели. Мы сразу закрыли дверь, чтобы успеть ее забаррикадировать.
– Свои, говоришь? Избавь нас бог от таких своих, а с врагами мы как-нибудь сами справимся. Ладно, некогда мне тут с тобой лясы точить, надо дальше бить центаврийцев.
– А как же мы?! Вы не можете просто так нас оставить!
– Еще как могу. Мы вообще сюда прибыли не вас спасать, а Землю от пришельцев чистить. Так что дальше сами как-нибудь.
Выйдя во двор, Козырев доложил по радио о выполнении ранее полученного приказа старшему лейтенанту Шестакову, который принял взвод вместо несправившегося лейтенанта. Тот поставил отделению младшего сержанта очередную задачу. Эстония – совсем маленькая страна, но центаврийцев туда проникло много. И вычистить их следовало всех до единого.
Козырев построил отделение, убедился, что никто из его бойцов не получил серьезных повреждений и все могут продолжить боевые действия. Потом довел до подчиненных новую задачу и скомандовал:
– Отделение по ступам! Взлет по готовности.
Эстонцы уныло проводили взглядами стремительно уменьшающиеся серебристые точки. Им надо было самим копать могилы, чтобы похоронить своих соотечественников. А потом как-то с этим жить.
Жить хотелось всем. От последнего хуторянина с окраины деревни Йыэляхтме, что располагалась на противоположном конце Эстонии в двадцати километрах от Таллина у обочины пересекающего всю страну шоссе Таллин – Нарва и являлась районным центром одноименной волости в уезде Харьюмаа, до президента этой страны. Так уж устроены люди. Не хотят они умирать.
Вот, казалось бы, какая связь между этими двумя людьми. По теории вероятностей их пути могли вообще никогда в жизни ни разу не пересечься, но так получилось, что они повстречались и вместе приняли такую нежеланную, но кармически неизбежную смерть. В кирхе Пресвятой Девы Марии.
Как туда попал полуграмотный свиновод Ёхан Рыйвас, в принципе, понятно. Работал неподалеку, а когда в небе начало греметь и все побежали прятаться, он рванул в кирху. У кого же еще искать защиты, как не у Бога?
А вот с потомственным президентом Эстонии (уже в третьем поколении) Ингрид Кальюлайд все вышло совсем иначе. Мужеподобная тридцатидвухлетняя буч никогда не была особенно прилежной лютеранкой. Пожалуй, не являлась Ингрид даже не особенно набожной, заходя в церкви и соборы только во время проведения публичных мероприятий, фактически просто соблюдая некие условности и отбывая необходимую повинность. Во что она искренне верила, так это в демократию, толерантность, ЛГБТ-ценности и идеалы. Правда, демократию она понимала несколько превратно, а ее толерантность никогда не распространялась на народы, составившие население Российского Союза.
Будучи циничным прагматиком и далеко не полной дурой, она, узнав о прорыве в атмосферу центаврских носителей, быстро сообразила, что на военной базе под Нарвой, где они с премьер-министром отдыхали после совещания с командованием Вооруженных Сил, ей больше ловить нечего. И рванула в Таллин, где еще с советских времен существовал секретный высокозащищенный бункер, вырубленный в скале под замком Тоомпеа, в котором можно было спокойно переждать нападение центаврийцев.
Но немножко не успела. Единственный вертолет буквально у нее из-под носа увела премьер-министр – та еще стерва. Пришлось драпать по шоссе.
