Сопротивление армии почти везде было подавлено в течение первого часа после высадки десанта. Чуть дольше держалась рота, оборонявшая замок Германа. За тем, как центаврские блюдца подавляли ее сопротивление, со стороны наблюдали космодесантники, державшие оборону на российском берегу реки Нарва. Но не вмешивались, сбивая только те блюдца, которые пытались перелететь реку. Таков был приказ. Чем именно руководствовалось в этом случае командование, рядовые космодесантники представления не имели. Хотя подспудно понимали, что прикрытие небольшой территории, находящейся совсем рядом с границами Союза, не вызвало бы больших затруднений. Вот только ни одно доброе дело никогда не остается безнаказанным. Недаром в Японии издавна было принято оказывать помощь исключительно в тех случаях, когда об этом попросят. А тут просьб не поступало. Наоборот, из этого террариума лилось столько дерьма… Короче, пусть спасение утопающих будет в данном конкретном случае делом рук самих утопающих.
А посмотреть было на что. Неторопливые эстонские зенитчики так и не смогли поразить ни одно из шустрых блюдец. А те, двигаясь вроде бы не согласованно и хаотично, быстро расстреляли керамическими стрелками всех артиллеристов и переключились на другие, на этот раз подвижные цели, в роли которых выступали колесные бронетранспортеры, пытающиеся прямо на ходу попасть по маневрирующим воздушным целям. Разумеется, безрезультатно. Только боеприпасы жгли понапрасну.
Первым делом центаврийцы стреножили древнюю эстонскую технику, порвав стрелками в клочья ее резиновые скаты. Броню керамические стрелки не пробивали. Центаврийцы достаточно быстро в этом убедились и сменили тактику: если консервную банку нельзя проткнуть, то ее всегда можно расплющить. Особенно если тебе подчиняется гравитация.
Блюдце садилось дном на валун, имеющий массу в несколько центнеров, и начинало его раскачивать из стороны в сторону, постепенно выдирая из земли. Потом оно взлетало вместе с валуном, набирало высоту в пару сотен метров и, замерев на секунду точно над бронетранспортером, отпускало камешек в свободный полет. Башня танка, может быть, и выдержала бы подобный удар, хотя и очень сомнительно. А насчет бронетранспортеров никаких сомнений не возникало ни у центаврийцев, ни у невольных свидетелей их действий, наблюдавших за происходящим в оптику. Ремонту бронетранспортеры после этого точно не подлежали. А их экипажи не нуждались в медицинской помощи.
Покончив с бронетранспортерами, центаврийцы занялись пулеметами в бойницах. Это тоже не отняло у них много времени, но одно блюдце эстонцы умудрились сбить. А потом блюдца высадили десант, который приступил к выламыванию дверей. О том, что происходило в дальнейшем, можно было только догадываться, так как внутреннее пространство замка с противоположного берега категорически не просматривалось.
Козырев увидел последствия штурма после того, как его отделение, перебив всю находящуюся на территории замка посуду, ворвалось во внутренние помещения. Трупы лежали везде: на лестницах, в залах и коридорах. Некоторые остались там, где их застала очередь из игломета. Другие, по-видимому, еще некоторое время были живы и пытались отползти, размазывая кровь по полу. Их добивали холодным оружием. Кровь, обильно разлитая на полу и испятнавшая стены, уже засохла и почернела. Среди многочисленных трупов людей валялось и несколько мертвых центаврийцев. Космодесантники сноровисто добавили к ним еще полтора десятка. Большую часть положили в коридорах, ведущих в подвалы, а двоих – на верхнем этаже башни.
Это было не слишком сложно. Все-таки пулемет кроет пневматический игломет, как бык овцу, а бронежилет и защитный шлем выгодно отличаются от голой задницы. Реакцией космодесантники почти не уступали полуразумным, а их преимущество в мощности телепатического воздействия нивелировали использованием «глухого шлема» и радиосвязи. Да и уровень подготовки у космодесантников был существенно выше.
Потом, предварительно разбившись на пары, космодесантники занялись подробным осмотром замка. Большая часть подвальных помещений к моменту их появления была уже вскрыта центаврийцами. Но одна из дубовых дверей смогла успешно противостоять всем попыткам ее принудительного открытия. Она задержала нападавших, к счастью не имевших ни малейшего представления о таких поистине совершенных инструментах, как кувалда, лом и фомка.
Козырев вежливо постучал в дверь прикладом автомата и осведомился:
– Кто в домике живет?
– Русские? – донеслось из-за двери.
– Да, а вы кого тут дожидались?
– Вас.
– Ну, так открывайте!
– Сейчас, подождите немного.
За дверью что-то упало, она дернулась несколько раз и со скрипом отворилась. Из темного проема пахнуло спертым воздухом, плотно настоянным на запахах пота и нечистот. А потом из подвала начали выходить люди. Некоторых вели под руки, одного несли. В группе из двадцати восьми человек кроме женщин, стариков и детей присутствовало несколько физически крепких мужчин, трое из которых были в военной форме.
